Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

Улица закончилась, и они вышли на площадь напротив Тиволи, Ратхаусплац. Позвякивая, фонтан в виде дракона бил струей; через дорогу от отеля “Палас” стояла колонна, ограненная парой бронзовых викингов. Площадь был полна людей, прибывавших в полночь на бал, и норвежских туристов, возбужденно обсуждавших завтрашнюю велогонку из Копенгагена в Осло.

Герда не тревожила Лили. Она позволила ей встать на краю Ратхаусплац и ждала, пока Лили не заполнит Эйнара полностью, будто рука кукловода, заполняющая куклу.

Над зданием Мэрии с медным шпилем более чем на триста футов возвышались четыре циферблата. Лили казалось, что она хранит величайший секрет в мире. Она собиралась обмануть весь Копенгаген. В то же время другая ее часть знала, что это была самая трудная игра, которую она когда-либо играла. Это заставило ее вспомнить о лете в крепости Блютус и о падении воздушного змея в форме подводной лодки. Эйнар Вегенер, с его маленьким круглым лицом, казалось, ускользал вниз по туннелю.

Лили посмотрела на Герду, одетую в черное платье. Она была благодарна ей за все, что Герда для нее сделала. Лили пришла из ниоткуда. Да, спасибо за это Герде.

Входившие в здание Мэрии люди с раскрасневшимися от лагера лицами выглядели элегантными и счастливыми. Среди них были молодые дамы в платьях конфетного цвета. Раздувая грудную клетку, они интересовались друг у друга, где собираются все известные художники.

- Кто из них Эйнар Нильсон? - спросила одна из женщин.

- Явился ли Эрик Хеннингсен?

Были и люди с восковыми кончиками усов и суматранскими сигарами. Молодые промышленники, сделавшие бизнес на массовом производстве посуды и кастрюль для приготовления пищи пришли показать себя обществу.

- Ты не оставишь меня? - спросила Лили Герду.

- Никогда.

И тем не менее, Лили волновалась.

Внутри здания Мэрии располагался дворик, оформленный в стиле эпохи возрождения. С трех сторон были открыты поддерживаемые колоннами галереи. Над ними находился навес из пересеченных балок. На сцене играл оркестр, а у сцены стоял длинный стол с блюдами устриц. Гости танцевали, руки красивых мужчин лежали на стройных талиях женщин с окрашенными в синий цвет веками. Две девушки на скамейке писали записку и тихо хихикали над кем-то. Мужчины в смокингах стояли в кругу. Их руки оставались в карманах, а глаза суетливо бегали.

Лили волновалась. Она едва ли могла принять все это, чувствуя нарастающую панику в груди. Она думала о том, чтобы уйти, но было уже слишком поздно. Лили была на балу, дым и музыка которого прокладывали путь через ее глаза и уши. Если бы она сказала, что хочет уйти, Герда бы только посоветовала ей успокоиться. Герда порекомендовала бы ей не волноваться, и в мире нет ничего, о чем стоило бы переживать. Смеясь, Герда хлопнула бы ее по руке.

Рядом с Лили стояла высокая девушка в платье с ремешком и курила серебряный мундштук. Она разговаривала с мужчиной, чье лицо было таким черным, что можно было подумать, будто он с юга. Девушка была стройной, а мышцы на ее спине напоминали очаровательное стеганое одеяло. Казалось, мужчина был настолько влюблен в нее, что мог только кивать и соглашаться, а затем прервал их разговор длинным поцелуем.

- Там Хелен, - сказала Герда.

Через комнату они увидели Хелен Альбек. Ее черные волосы стали короче, и по пути к ней Герда объяснила Лили, что теперь такие стрижки модны в Париже.

- Ты иди, поговори с ней, - сказала Лили.

- И оставить тебя?

- Я не уверена, что хочу разговаривать с кем-то.

Герда пробиралась мимо танцующих, а ее волосы струились по спине. Она поцеловала Хелен, которая, казалось, собиралась ей что-то сказать. В Гренландской Королевской Торговой Компании Хелен управляла картинами, граммофонами и телефонами, золотыми тарелками для ужина и другими предметами роскоши, которые были включены в летние поставки, отсылаемые каждый вторник из Копенгагена. В течении двух лет Хелен организовывала продажи картин Эйнара, которые упаковывали и отправляли в Нук, где агент продавал их на аукционе. Через Северную Атлантику деньги шли медленно, но когда они все-таки дошли, Эйнар с гордостью преподнес Герде губную гармонику в кожаном чехле.

Танцоры двигались, и Герда с Хелен пропали из поля зрения. Лили сидела на скамье из красного дерева с вырезанными русалками. На крытом дворе было тепло, и она сняла шаль. Пока Лили складывала ее, к скамейке подошел молодой человек и спросил:

- Могу ли я присесть?