Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Это временные трудности. Будем встречаться на улице. Да хоть здесь, в «Вишраме».

— Мы редко сюда приходим, — сказал Ишвар, но потом уступил: — Ладно, можешь оставлять пакет у Шанкара, он нищий и побирается здесь. Ездит на тележке. Он нас знает. Мы тебя познакомим с ним.

— Этот нищий ваш друг? Странные однако у вас друзья.

— Действительно странные, — согласился Ишвар, но сборщик волос, поглощенный тягостными перипетиями своей жизни, не уловил иронии.

Дину раздражали нервные подергивания пальцев Ишвара, но еще больше — постоянное почесывание Омом головы. Раньше она мирилась с этим, зная, что портные уйдут в шесть часов, но теперь ее не только бесило это зрелище — она боялась, как бы ей не зачесаться самой.

Дина поговорила с Ишваром наедине, объяснив, что наличие вшей — та же болезнь, и здоровье племянника улучшится, если вывести паразитов.

— Все упирается в деньги, — сказал Ишвар. — У нас нет денег на доктора.

— Чтобы избавиться от вшей, доктор не нужен. Есть прекрасное домашнее средство. — Когда Дина рассказала Ишвару о нем, он вспомнил, что мать лечила его точно так же.

Заправляя плиту, Дина наполнила керосином пустую бутылочку из-под шампуня.

— Намажь после чая ему этим голову, — сказала она. — Хорошенько помассируй и оставь на двадцать четыре часа. Завтра пусть смоет.

— Только на двадцать четыре? Я думал — на сорок восемь. Мать мыла мне голову только через два дня.

— Твоя мать была смелая женщина. За сорок восемь часов много чего может случиться. Мы ведь не хотим, чтобы твой племянник превратился в пылающий факел.

— О чем это вы говорите? — заинтересовался Ом. Взяв в руки бутылочку, он открутил крышку. — Фу, да это керосин!

— А ты чего хотел? Розовую воду? Станем ублажать вшей или убивать?

— Во-во! — поддержал Ишвар. — Да не волнуйся ты! Твоя бабушка точно так выводила вшей у меня и твоего отца, когда мы были детьми.

Ом с отвращением нагнулся над раковиной, ворча, что у некоторых людей не хватает керосина на ужин, а здесь тратят его на волосы. Ишвар несколько раз небольшими порциями поливал керосином шевелюру Ома. При электрическом свете увлажненные волосы переливались.

— Красив, как павлин, — сказал Ишвар.

— А теперь втирай, да хорошенько, — командовала Дина. Ловкие руки Ишвара следовали ее указаниям, и голова протестующего Ома качалась из стороны в сторону.

— Да прекрати же! Если керосин проникнет в кровь, мне конец!

Когда Ома обработали, Дина дала ему сломанную ложку на случай, если захочется почесаться.

— Не чешись пальцами — можешь испачкать платья.

Ом с несчастным видом уселся за швейную машину и яростно дул, чтобы прогнать запах. Чесаться ложкой тоже было не так приятно, как ногтями. Время от времени он тряс головой, как мокрая собака, а остальные трое посмеивались над ним.

— Может, покуришь биди? Немного отвлечешься? — спросил Ишвар. — Думаю, сегодня Дина-бай пойдет на уступки.

— Ну, конечно. Принести спички?

— Смейтесь, смейтесь, — мрачно проговорил Ом. — Смейтесь, пока я не задохнулся от этой вони.

Днем он отказался идти в «Вишрам», сказав, что весь пропитался керосином и ему кусок в горло не полезет. Тогда Ишвар тоже остался дома.

Позже пришел Манек и еще с порога стал принюхиваться.

— Пахнет как у плиты. — Продолжая принюхиваться, как ищейка, он дошел до Ома. — У тебя теперь новый вид деятельности? Работаешь печкой?

— Вот именно, — отозвалась Дина. — Сегодня готовим еду на его макушке. Он у нас горячий парень.

Эта шутка подвигла Дину разделить вечернюю трапезу с портными у себя дома. Были еще и другие причины. Можно позабыть об Ибрагиме — портные не выходили на обед, а теперь пропустят и ужин. Заслуживал награды и Ом, смиренно просидевший весь день с пропитанными керосином волосами.

Поэтому Дина нарезала еще одну луковицу и сварила еще три картошки. Разносчик хлеба пришел к вечеру. Вместо двух булочек она купила четыре.

— Манек, иди сюда, — крикнула она из кухни и посвятила юношу в свой план.

— Правда? Но это замечательно, тетя! Они будут в восторге от одной только мысли сидеть с нами за одним столом!

— Кто тебе сказал, что за одним столом? Я отнесу тарелки на веранду.

— Не пойму — вы хотите доставить им радость или оскорбить?

— Почему оскорбить? На веранде удобно, чисто.

— Отлично. Тогда и я там буду есть. Не хочу участвовать в оскорблении. Отец на открытой веранде кормил только бродячих собак.

Дина состроила гримасу, и Манек понял, что победил.