Джика Ютеш - У нас в Крисанте

Владелец Крисанты не сдвинулся с места и ничего не ответил, даже когда Олимпия стала проклинать барина самыми страшными проклятиями: «Сгореть тебе в адском пламени, да так, чтоб следа не осталось от всего твоего рода!» Затаив дыхание он только думал о том, как бы уберечь золото, и дрожал от ужаса при одной мысли, что Емилиан может передумать и забрать обратно золотые монеты.

Перед самым своим отъездом Емилиан пришел и попытался поговорить с отцом. Но, убедившись, что старик в спальню его не впустит, пнул изо всех сил дверь ногой и крикнул:

— Послушай, Vater, я надеюсь, что оставил свое добро в хороших руках… Но, если надумаешь меня обжулить, тебе придется горько раскаяться! Я вернусь, и мне понадобятся деньги. Так что не играй с огнем! А припрятать золото ты сумеешь, в этом я уверен!

С отъездом Емилиана в усадьбе воцарилась мертвая тишина, особенно после того, как покинули ферму и немецкие офицеры. Старый барин облегченно вздохнул, когда увидел, что они уезжают со всем своим багажом и денщиками, Может быть, их отправили на фронт, откуда все чаще приходили плохие вести?

В усадьбе все было перевернуто вверх дном: окна выбиты, зеркала расколоты, а персидский ковер в гостиной имел такой вид, словно на нем валялось стадо свиней. Вино наводнило погреб, вся домашняя птица исчезла.

Но самое худшее натворил Емилиан в последнюю ночь…

Старый Крисанта лишь теперь очнулся от овладевшего им в те дни тупого оцепенения. Оказывается, Емилиан не только пустил по ветру родительское добро — он еще бесстыдно надругался над слугами. Как бешеный пес, набросился на самую молодую из прислуг — Рафилу… Рафиле недавно исполнилось семнадцать лет. Десятилетним ребенком привезли ее в усадьбу вместе с братом Гаврилой — оба они были круглыми сиротами. Других родственников, кроме брата, у девочки не было, и покойная госпожа Крисанта привезла ее из деревушки с севера Молдовы, из-под Солки, чтобы вышколить горничную себе по вкусу. Умная девочка быстро со всем освоилась, многому научилась и вскоре в точности выполняла все прихоти хозяйки. Рафила выросла вместе с Емилианом, который был старше ее на пять лет, и умело вела хозяйство. После смерти барыни она оказалась очень полезной в доме. Рафила умела хорошо вышивать и даже шить верхнюю одежду и тщательно убирала господские комнаты. Жилось ей, пожалуй, лучше, чем другим слугам. Даже Емилиан, который тогда еще не совсем распоясался, вел себя так, словно она не была простой прислугой. Да и старый барин, несмотря на свою скупость, каждую пасху не забывал купить ей платье из дешевого шелка и туфли на тонкой подметке. Рафиле даже в голову не приходило, что она могла бы требовать за свою работу еще и жалованье. Да и брату ее Гавриле ничего не платили. Просто старый барин освободил его от военной службы и посулил подарить на свадьбу пару волов и два погона [6] Погон — мера длины, равная половине гектара. земли.

Быть может, и в дальнейшем вся жизнь брата и сестры так и протекла бы в надежде на то, что старый барин когда-нибудь выполнит свое обещание. Но молодой хозяин жестоко разбил все их надежды…

Но их судьба Кристу Крисанта мало волновала. Почему это понадобилось Рафиле, всегда такой смирной и покорной, выводить из себя Емилиана? Что плохого в том, что он приказал ей петь на пирушке с немцами? Говорят, что толстый полковник даже опустился перед ней на колени, умоляя что-нибудь спеть. Упрашивали, как принцессу! Емилиан ей даже свои ручные часики подарил, а она все равно не пожелала рта раскрыть. Разве она не понимала, что нельзя им прекословить, тем более что все они были вдрызг пьяны? До поздней ночи приставали они к Рафиле со своими просьбами, а когда глупая девка выплеснула Емилиану прямо в лицо стакан вина, он надавал ей пощечин, прижег руку сигаретой и пригрозил пистолетом. Но Рафила все равно не согласилась петь. Тогда они потащили ее в павильон для стрельбы и поставили под мишенью. Упрямая мужичка лишилась от страха чувств! Но тут в павильон ворвался Томека, механик. Отчаянный человек, вошел без всякого оружия! Они не помешали ему взять девушку на руки и понести к выходу, но не успел Томека сделать несколько шагов, как Емилиан выстрелил в него. Гаврила тайком отвез раненого в больницу. В ту же ночь исчезла и Рафила.

Узнав про все, что произошло тогда, Кристу Крисанта почувствовал настоящий прилив великодушия. Правда, это чувство было вызвано скорее всего той огромной радостью, которую он испытывал от сознания, что остался жив и золото у него не отобрали. А все, что наболтал ему Емилиан перед отъездом на фронт, — просто чепуха. Фронт остается фронтом! Осколок, пуля, ночная вылазка — мало ли что может случиться, и Емилиан больше никогда не вернется! Старый барин снова почувствовал себя сильным и богатым. Приказал немедленно разыскать Рафилу — наверное, девушка спряталась у родственников Томеки, — а сам отправился в больницу выяснить, в каком состоянии здоровье механика. Там он узнал, что рана тяжелая: Томеке пришлось сделать сложную операцию. Но врач все же обнадежил старого барина: здоровый молодой организм справится с ранами и механик отделается лишь несколькими швами.