Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

Каноэ вошли в защищенную скалами бухту, и воины под командованием помощника вождя Кровавого Пятна высадились на берег.

Должно быть, оставшиеся в лагере индейцы мирно дремали. Ночь была тихой и спокойной, и ни одного подозрительного звука не доносилось оттуда до наших моряков.

Каменная Башка, Малыш Флокко и их спутники уже начали подумывать, не преувеличил ли Джор грозящие им опасности – возможно, они упустили возможность разграбить бригантину, – когда со стороны прибрежной рощи карликовых берез донеслось эхо ружейного выстрела.

– Тысяча колоколен! – воскликнул боцман. – Ну и ночка!.. С одной стороны, пушки Бергойна, с другой – дрянные ружья ирокезов! Не по вкусу мне такая музыка! Что ж, и под такую музыку попляшем, раз уж так нам суждено!..

Вновь пошел снег. Подхваченные холодным ветром редкие белые хлопья кружились, будто бледные бабочки.

Нашим же друзьям все было нипочем. Казалось, эти люди сделаны из стали и не страдают ни от холода, ни от жажды, ни от голода, ни от усталости.

Да и рожденные в этом суровом климате полуобнаженные манданы словно не чувствовали ледяной стужи.

Рассказывают, что в эпоху французского господства один новоявленный канадский губернатор, присланный из Франции, чтобы разом завоевать расположение вождей местных индейцев, устроил пышное празднество в выстроенном изо льда дворце. На прием наряду с вождями были приглашены знатные французские чиновники и их супруги.

Стояла суровая северная зима, и знать явилась на праздник, укутанная в теплые шубы, да и сам губернатор был так плотно завернут в меха, что напоминал скорее медведя из тех, что Каменная Башка околдовал своим гипнотическим взглядом.

Индейцы же пришли в ледяной дворец одетые лишь в традиционные набедренные повязки и головные уборы из перьев и ничуть не страдали от мороза. При виде полуобнаженных вождей губернатор изумленно воскликнул:

– Как же так! Неужели вы совсем не мерзнете?!

Улыбнувшись, один из вождей спросил француза:

– А почему вы сами не закрываете от холода лицо?

– Мое лицо не так страдает от холода.

– Ну а у нас все тело как ваше лицо! – сказал вождь.

С трудом продираясь сквозь заросли, боцман и его товарищи наконец добрались до разбитого индейцами лагеря.

Женщины, дети и оставленные в карауле воины были охвачены невиданным волнением. Казалось, весь лагерь пришел в движение.

Все кругом куда-то спешили, толкались, бряцали оружием. Каждый торопился узнать у другого, что происходит.

При появлении бежавшего впереди бледнолицых Кровавого Пятна индейцы разом остановились и приветствовали воинов радостными криками.

Разобравшись в происходящем, Джор сказал боцману:

– Когда во время вашего отсутствия я добрался до лагеря, то предупредил манданов, что им следует опасаться нападения ирокезов, и посоветовал им отправить в лес разведчиков, которые бы проследили за движением противников. Похоже, индейцы последовали моему совету и как раз сейчас их разведчики вернулись с вестями.

– Необходимо допросить их, – решил Каменная Башка, по обыкновению достав свою знаменитую трубку и набив ее крепким табаком.

– Как раз этим и занимается Кровавое Пятно, – сказал ему канадец.

– Скоро мы узнаем, что за выстрел слышали с берега.

– Возможно, это был сигнал.

– А вот и Кровавое Пятно!

– Он-то нам и доложит, что произошло. Сообщать обо всем своему вождю – его долг.

С этими словами Каменная Башка расправил плечи, надул, будто индюк, изборожденные морщинами, обожженные солнцем щеки и выпустил клуб едкого дыма прямо в лицо стоявшему подле него секретарю маркиза.

Бедняга согнулся пополам от кашля и так забавно корчился, утирая слезящиеся от дыма глаза, что Джор, Малыш Флокко и даже сходивший с ума от тревоги за брата Ульрих не могли удержаться от смеха.

– Тысяча колоколен! – воскликнул Каменная Башка, который и не думал о том, какой сногсшибательный эффект производит его трубка на неподготовленного обывателя. – Да что на вас нашло, ребята? Хохочете, будто марсовые после попойки в портовом кабаке!..

Тут он наконец различил в отблесках костра нечеловеческие муки бедняги-секретаря и, поняв, в чем дело, вынул изо рта трубку, вытряхнул ее и расхохотался.

– Видать, мой табачок не каждому по вкусу! – сквозь смех воскликнул он. – Кое-кого один лишь его аромат с ног валит! Ладно, ступайте спать, а я послушаю, что мне расскажет наш отважный Кровавое Пятно.