Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

Итак, наши друзья предавались щедрым возлияниям, и когда остальное общество разошлось, а мосье Барбо принес ...надцатую бутылку бордо, капеллан почувствовал прилив красноречия и властное желание проповедовать высокие нравственные принципы, а Гарри ощутил непреодолимую потребность поведать своему новому другу всю историю своей жизни и посвятить его во все тайны своей души. Заметьте это! Почему, ну почему должен человек сообщать вслух то, что больше всего занимает его благородные мысли, — и потому лишь, что он выпил на полпинты больше вина, чем обычно? Предположим, я совершил убийство (разумеется, за обедом у меня подают херес и шампанское), так неужели, когда за десертом будет откупорена третья бутылка бордо, я должен буду объявить об этом прискорбном обстоятельстве (дружеской мужской компании)? Безусловно вот этим-то и объясняется приверженность к жидкой кашке, о которой упоминалось несколько страниц назад.

— Я рад, что узнал, как вы вели себя с Катариной на самом деле, мистер Уорингтон. От всей души рад! — объявил пылкий Сэмпсон. — Ваш черед наливать. Вы показали, что можете противостоять злословию и не поддаться соблазну. Ах, любезный сэр! Не все люди столь счастливы! Что за превосходное вино! — И, допив рюмку, он добавил: — Какой же тост предложите вы теперь, любезный сэр?

— Здоровье мисс Фанни Маунтин из Виргинии, — сказал мистер Уорингтон, наливая вино, а его мысли унеслись за много тысяч миль домой.

— Наверное, одна из ваших американских побед? — заметил капеллан.

— Да нет, ей пошел только одиннадцатый год, а в Виргинии я никогда никаких побед не одерживал, мистер Сэмпсон, — ответил молодой человек.

— Вы истинный джентльмен, сэр, — целуя, вы молчите об этом.

— Я не целую и молчу. У нас в Виргинии, Сэмпсон, не в обычае губить девушек или проводить время в обществе потерянных женщин. Мы, виргинские джентльмены, чтим женщин и не ищем их позора, — вскричал Гарри, и вид у него при этом был очень гордый и красивый. — Та, чье имя я назвал, росла в нашей семье с младенчества, и я застрелю негодяя, который посмеет ее обидеть. Небом клянусь — застрелю!

— Ваши чувства делают вам честь. Позвольте пожать вашу руку. Я должен пожать вам руку, мистер Уорингтон, — вскричал восторженный капеллан. — И разрешите сказать вам, что это было самое искреннее, самое дружеское пожатие, а вовсе не попытка бедняка угодить богатому патрону. Нет! Такое вино уравнивает всех людей... да, всяк богат, пока оно не иссякло. И с этой бутылкой Том Сэмпсон не беднее вас с вашим княжеством.

— Так разопьем еще бутылочку злата, — сказал со смехом Гарри. — Encore du cachet jaune, mon bon Monsieur Barbeau! {Еще одну желтую головку, мой добрый мосье Барбо! (франц.).} — И мосье Барбо удалился в погреб.

— Еще бутылочку злата! Превосходно! А как чудесно вы говорите по-французски, мистер Гарри.

— Да, я хорошо говорю по-французски, — объявил Гарри. — Во всяком случае, мосье Барбо меня понимает.

— По-моему, вы все делаете хорошо. Вы преуспеваете во всем, за что ни возьметесь. Вот почему тут воображают, сэр, что вы завоевали сердца стольких женщин.

— Ну вот, опять вы про женщин! Сколько раз мне повторять, что мне не нравятся эти историйки про женщин! Черт меня подери, Сэмпсон, ну зачем им надо чернить репутацию джентльмена?

— Во всяком случае, сэр, одна такая женщина есть, если только глаза меня не обманывают! — воскликнул капеллан.

— О ком вы? — спросил Гарри, багрово краснея.

— Нет, имен я не называю. Не бедняку капеллану вмешиваться в дела тех, кто выше его, или проникать в их мысли.

— Мысли? Какие еще мысли, Сэмпсон?

— Мне казалось, что я замечал в Каслвуде у одной прелестной и знатной особы явные признаки сердечной склонности. Мне казалось, что некий благородный молодой джентльмен пылает страстью, но, может быть, я ошибся и смиренно прошу прощения.

— Ах, Сэмпсон, Сэмпсон! — перебил его юноша. — Я очень несчастен. Я давно хотел кому-нибудь довериться, попросить совета. Так, значит, вы знаете, что происходило... между мной и... Налейте мистеру Сэмпсону, мосье Барбо... и... и одной особой?

— Я наблюдал это весь прошлый месяц.

— Черт побери, сударь, вы признаетесь, что шпионили за мной? — гневно воскликнул Гарри.

— Шпионил? Но ведь вы ничего и не скрывали, мистер Уорингтон, а ее милость — тоже плохая обманщица. Вы все время были вместе. В беседках, в аллеях, в деревне, в коридорах замка — вы всегда находили предлог искать общества друг друга, а за вами наблюдало много глаз помимо моих.