Эшенбах Фон - Парцифаль

Немыслимому грохотанью...

...Но тут из пятисот пращей

(Губительнее нет вещей!)

В Гавана камни полетели.

Герой наш, сидя на постели,

Наверно, помер бы на ней,

Попав под этот град камней,

Но мы-то ведь не забываем,

Что щит-то был непробиваем,

И камни, что пращи метали,

О щит ударясь, отлетали...

Но вот запас камней иссяк...

И тотчас - тоже не пустяк!

В сопровожденье странных звуков

Из страшных, смертоносных луков

Посыпались вдруг тучи стрел.

Щит не поддался! Уцелел!

Гавана стрелы не задели!..

...Наверно, мы бы поседели,

Попав в подобный переплет!..

А вот Гаван на все плюет!..

Да... Мы, прости нас, правый боже,

Мы на Гавана не похожи:

Чуть что - нас страх в дугу согнул

А тот и глазом не моргнул!..

...Но вдруг здоровый мужичина

(Лицо - ужасная личина),

Обросший рыбьей чешуей,

Вошел с дубиною большой.

Нет, не с большою, а с громадной

Вид у него был кровожадный.

Не дай бог никому из нас

С таким вот встретиться хоть раз.

Но тешит нас соображенье:

Детина-то без снаряженья,

А рыцарь со щитом своим

Пока что был неуязвим.

Лишь увидал мужик Гавана,

Отвисла челюсть у мужлана.

Орет, проклятый, пасть раскрыв:

"Того не может быть! Он жив!"

"Боюсь, ты раньше околеешь!.."

"Ничем его не одолеешь,

А только влипнешь сам в беду!

Себе дороже! Я пойду!.."

...И вдруг донесся до Гавана

Неясный грохот барабана...

Нет, барабанов двадцать штук

Тревожный издавали звук.

И в зал огромный лев ворвался.

Он бешен был: проголодался

И человечины алкал.

Клингсор его поднатаскал!

К ремням щита он лапу тянет

(А барабаны барабанят),

Щит без надежного ремня

Почти как всадник без коня!..

Но у Гавана был недаром

С собою меч!.. Одним ударом

Он зверю лапу отрубил.

Лев не взревел! Он протрубил

Крик дикой, небывалой боли!..

Но, повинуясь божьей воле,

Герой Гаван решает в грудь

Льву свой булатный меч воткнуть.

И мертвым лев свалился на пол...

Он лишь немного поцарапал

Героя... Но Гаван устал

И, обескровленный, упал

На львиный труп в изнеможенье...

И к тем пришло освобожденье,

Кого, ценой утраты сил,

От колдовства освободил

Герой, сражавшийся столь лихо...

Все смолкло... Всюду было тихо,

Пока, в окно не поглядев,

Одна из горемычных дев

Своими глазами не увидала

Мертвого льва посредине зала

И лежащего рядом со львом бездыханно

Героя - отважнейшего Гавана...

Пришлось дрожащей от страха деве

К Арниве,[131] старой королеве,

Бежать, чтоб поскорей принесть

Необычайнейшую весть,

Что столь же непонятна,

Сколь и невероятна...

Скажите, вы понять могли б

Погиб герой иль не погиб,

Когда бы вы не знали

О том, что было в зале?..

Арнива же была умна.

Двум юным пленницам она

Тотчас повелела

Разведать: в чем тут дело?..

...Как девы Гавана увидали,

Они безудержно зарыдали:

"Герой убит! Он недвижим!

Но мы ему принадлежим!.."

Сим преданность они явили...

И вдруг дыханье уловили,

Слетевшее с пунцовых губ!..

О, перед ними был не труп!..

Едва с него доспехи сняли,

Как с упоеньем слушать стали

Слова, что спящий лепетал...

При этом с уст его слетал

Звук, на чуть слышный стон похожий...

Спаси того, великий боже,

Кто вызволил нас из беды!..

"Скорей, - кричат, - воды! Воды!.."

Ему уста они разжали

(Алые губы его чуть дрожали).

Воды студеной влили в рот...

Но... Дальше слушайте!.. И вот

Глаза его раскрылись ясные.

Он видит: женщины прекрасные

Столпились около него

И все благодарят его

За возвращенную свободу...

Кто свежую приносит воду,

А кто - целительную мазь,

Чтоб смог скорей подняться князь

После невообразимых пыток...

Арнива сварила ему напиток,

Найдя целительную травку,

Чтоб дело быстрее пошло на поправку.

Герой с охотой пил и ел

И, пристально весьма, смотрел

На дев, чей облик был чист и светел...

Но Оргелузу свою он не встретил...

...О, как его благодарили!

Чего ему только не говорили!..

Но снова погрузился он

В целебный, благодатный сои...

XII

Кто спящего даром побеспокоит,

Великим позором себя покроет.

А тот, кто, здесь лежа, глаза смежил,

Воистину отдыха заслужил!..

Свидетельствует Авентюра,

Что отпрыск Лота, племянник Артура,

Хоть совершенно изнемог,

Славу свою преумножить смог!..

Мне даже сравнивать неохота

Дела его с подвигами Ланцилота...[132]