Герман Гессе - Магия книги (сборник)

Из испанских произведений обзаведемся-ка прежде всего "Дон Кихотом" Сервантеса, одной из самых грандиозных и вместе с тем восхитительных книг всех времен, историей о, двух бессмертных героях - странствующем рыцаре, сражающемся с воображаемыми злодеями, и его толстом оруженосце Санчо. Но не откажемся и от новелл того же писателя, они - подлинные сокровища повествовательного искусства. Нам нужно иметь и один из знаменитых испанских плутовских романов, одного из предшественников бравого Жиля Блаза. И как ни труден выбор, я отдаю предпочтение "Истории жизни пройдохи по имени дон Паблое" Кеведо-и-Вильегаса, сочному рассказу, полному необыкновенных приключений и блеска остроумия. Из горделивой и благородной галереи испанских драматургов мы считаем необходимым Кальдерона, великого барочного поэта, мага светско-пышной и духовно-религиозной сцены.

Нам нужно осмотреться еще во многих литературах, как, например, в нидерландской и фламандской, из которых мы выберем "Тиля Уленшпигеля" де Костера и "Макса Хавелаара" Мультатули. Роман Костера, младший брат "Дон Кихота", - эпос фламандского народа. "Хавелаар" - главное произведение Мультатули, который несколько десятилетий назад посвятил свою жизнь борьбе за права угнетенных малайцев.

Евреи, народ, рассеянный по всему свету, оставили свои литературные произведения во многих местах и на многих языках мира; некоторые из них не должны быть забыты и здесь. К ним относятся написанные на иврите стихи и гимны испанского еврея Иегуды Халеви и прекраснейшие хасидские легенды *. Их найдем мы в классическом переложении Мартина Бубера в его книгах "Ваалшем" и "Великий Маггид".

* Хасиды (иврит. - благочестивые) - представители религиозно-мистического течения в иудаизме, возникшего в первой половине XVIII в. как оппозиция официальному иудаизму; для хасидизма характерна вера в чудеса, почитание провидцев, якобы находящихся в постоянном общении с Богом, и т. п., что нашло отражение в многочисленных произведениях фольклора.

Из скандинавского мира мы включим в свою библиотеку "Песни Старшей Эдды" в переводе братьев Гримм, а также исландские саги скальда Эгиля, например, или какое-нибудь избранное их в обработке типа "Исландской книги" Бонуса. Из более новых скандинавских литератур мы выберем сказки Андерсена и прозу Якобсена, главные произведения Ибсена и несколько книг Стриндберга, хотя оба последних для будущих времен станут, видимо, не столь интересными. Особенно богата русская литература минувшего столетия. Так как великий классик русского языка Пушкин относится к непереводимым, мы начнем с Гоголя, включив в нашу библиотеку его "Мертвые души" и повести. Возьмем "Отцы и дети" Тургенева, несколько забытый ныне шедевр, и "Обломова" Гончарова. Толстого, чье великое искусство порою несколько затмевается проблематикой его проповедей и реформаторскими устремлениями, нам по меньшей мере следует взять романы "Война и мир" (по-видимому, лучший русский роман) и "Анна Каренина", не забыв, однако, и его народных рассказов. "Братьями Карамазовыми" и "Преступлением и наказанием", а также одухотвореннейшим романом "Идиот" должен обязательно присутствовать и Достоевский.

Вот мы и прошли по литературам многих народов, от Китая до России, от ранней античности до наших дней, обнаружив массу замечательных и достойных вещей, а наше самое большое сокровище, немецкую литературу, мы еще не рассмотрели, упомянув только "Песнь о Нибелунгах" и некоторые произведения позднего средневековья. Теперь же мы с особой приязнью вступим в мир немецкой литературы примерно с 1500 года и выберем из него то, что, нам кажется, больше всего стоит полюбить и усвоить.

Главное произведение Лютера, немецкую Библию, мы уже называли в самом начале. Но приобретем и какое-нибудь избранное его малых сочинений, или его народных брошюр, или подборку из "Застольных речей", или книгу типа вышедшей в 1871 году антологии "Лютер - классик немецкой литературы". Во время Контрреформации в Бреслау появился странный человек, писатель, из произведений которого до нас дошла только тоненькая книжечка стихов, являющаяся, однако, утонченнейшим цветом немецкой религиозной поэзии: "Херувимский странник" Ангелуса Силезиуса. Впрочем же, для лирики догётевской эпохи будет достаточно одного из многочисленных избранных. Из времени Лютера абсолютно достойным нашей библиотеки нам кажется народный поэт из Нюрнберга Ганс Сакс. Рядом с ним поставим "Симплициссимуса" Гриммельсхаузена, шедевр свежей и ярко оригинальной прозы, в которой звучат ярость и скорбь тридцатилетней войны. Более скромен, но, пожалуй, не менее достоин нашей любви и примыкающий к Гриммельсхаузену "Шельмуфский" Кр. Рейтера, блистательного юмориста. В этот же раздел нашей библиотеки включим и "Приключения барона Мюнхгаузена", книгу, сочиненную в XVIII веке. И вот мы на пороге великого столетия новой немецкой литературы. С радостью поставим мы на полку книги Лессинга, не обязательно полное его собрание, но письма непременно. Клопшток? Его лучшие оды есть уже в нашей антологии, этого достаточно. Трудно обстоят дела с Гердером, основательно забытым и все-таки наверняка еще не сыгравшим до конца своей роли; очень стоит время от времени полистывать и почитывать его, хотя ни одно из его крупных произведений еще не издано целиком. Есть неплохие избранные, вышедшие у Реклама и у Крёнера.