Цви Прейгерзон - Когда погаснет лампада

В противоположность подруге Хася не любила сидеть дома — ее манило наружу, на большие пространства, продуваемые ветрами и прорезаемые молниями гроз. Таким же был в молодости и Роман Назарович; неудивительно, что он так сдружился с этой дочерью Израиля.

Казалось бы, что такого особенного может быть в огородной тыкве? Однако, прежде чем получить семена «Тани», Роман Назарович перепробовал множество вариантов и провел большое количество испытаний. Хася помогала ему во всем. Учитель любил поговорить, и девушка была его внимательной слушательницей. Именно с нею Иванчук поделился первой порцией полученных от «Тани» семян. Хася высадила тыкву на огороде Гинцбургов; там результаты оказались так же хороши, как и на грядках учителя.

Так что главные секреты огородного искусства Хася узнала не из книг и не на занятиях в техникуме, а из практических уроков Иванчука. Она вообще старалась немедленно претворять теорию в жизнь. Взять хоть пегую корову — она была невелика ростом, но давала Гинцбургам не меньше трех тысяч литров молока в год, что, несомненно, было Хасиной заслугой. Большая практическая сметка отличала эту девушку.

Помимо огорода и коровы были у Гинцбургов несколько кур-несушек и целый выводок цыплят, так что работы хватало. Хана и Сарка помогали сестре, затем к ним присоединился и Лейбл. У Ципы-Леи — хозяйки, тети и мамы — дел было по горло и без того.

Когда Хася уехала, ребятам пришлось трудно. Хана, самая привлекательная в семье, не разделяла сестринской любви к сельскому хозяйству. Блеск темных глаз, стройная фигура, красивое лицо с тонкими чертами и изящным носом — все это красноречиво говорило о том, что девушке не назначено копаться на грядках и убирать в коровнике. Еще до того, как ей исполнилось шестнадцать, Хана заговорила о своем желании уехать в Киев. Понятно, что Арон Гинцбург даже слышать об этом не хотел. Спор дочери с отцом решила война. Хана осталась дома, но к огороду ее по-прежнему не тянуло. Пришлось впрягаться в ярмо четырнадцатилетней Сарке.

В последнее время она сильно повзрослела и в росте почти догнала Хану. Сарка больше других детей напоминала отца, его странный характер, его неуравновешенность, неожиданность его реакций. Возможно, сказался на ее поведении и опыт первого разочарования, опыт отношений с мальчиком-половинкой Кимом Вортманом и лучшей подругой, голенастой козой Тамаркой Фейгиной.

Отъезд сестры помог Сарке справиться с неприятными переживаниями. Теперь, с огородом и коровой, на сердечные горести просто не хватало времени. Двенадцатилетний Лейбл не слишком отличался от Ханы в своем стремлении увильнуть от работы: его куда больше манили игры со сверстниками, купание на речке и воровские налеты на чужие яблоневые сады. Это вынуждало Сарку не только работать самой, но и следить за трудовой дисциплиной. Нужно сказать, что это неплохо у нее получалось: распределив обязанности между братьями и сестрами, Сарка твердой диктаторской рукой управляла своим мятежным народом. Разве не по силам восьмилетнему Шимону полить грядки или задать корму корове?

Так, за домашними делами, проходили дни. Рядом гремела война, лилась кровь, но в тихом уголке Гинцбургов жизнь шла своим чередом, согласно заведенному Саркой жесткому расписанию обязанностей. Повсюду царил образцовый порядок, начиная с чистого вида прополотых грядок и кончая устрашающим видом огородного пугала. Подсолнухи не уставали молиться на солнце, с восхода до заката не отводя от него своих радостных желтых лиц. В конце лета между растениями протянулись нити паутинок — то переливающиеся на солнце, то погруженные в тень. Тихо, ненавязчиво жужжали мухи и комары, немо порхали меж кустиков ботвы яркие бабочки.

И вот в один прекрасный вечер к хижине Гинцбургов подъехала телега. Да это же Хася! Хася, Хася приехала! Дети шумной радостной гурьбой окружили лошадь, телегу и саму старшую сестру, которая соскочила на землю с кнутом в руке. Вот так Хася! Как и следовало ожидать, она прежде всего распрягла лошадь, положила перед ней охапку свежего сена и только потом вошла в дом. Лейбка побежал за Голдой, а Ципа-Лея, вытерев руки о передник, расцеловала дочь-племянницу. Дети рассматривают привезенные сестрой гостинцы: хлеб, просо, гречу, подсолнечное масло, фрукты.

— Где папа?

— В штибле, где ж ему быть. Сейчас придет.

Хася выходит в огород. Грядки уже убраны, лишь капустные кочаны еще поблескивают яркими листьями. Гордая Сарка ведет сестру в подвал — показать груду картофеля, бочки с солеными огурцами и помидорами, другие заготовленные на зиму овощи. Ах, Хаска! Малыши не отходят от девушки, жмутся к ее ногам. Хася берет на руки маленькую Ривочку, та крепко обнимает любимую сестру. Рядом Мирка и Аба. Ципа-Лея сидит в доме, и на глазах у нее слезы. Нелегко ей приходится в последнее время, время ужасных слухов. Немцы близко; что будет с детьми? Прибегают Голда и Берман. Объятия, поцелуи, улыбки на бледных озабоченных лицах. Берман раздает младшим конфеты, Голда рассказывает о ребенке. Но уже поздно, и вскоре Берманы уходят, пообещав вернуться завтра утром.