Иван Щеголихин - Должностные лица

— Спасибо, друг! — проникновенно сказал Вася. — На сколько он тебя наказал?

— Права забрал.

— Теперь что, пересдавать?

— Отвезу ему барана, Девятая Горношахтная, дом тридцать и обратно за правами.

— За что ему барана? — переспросил Вася, накаляясь. — Кому барана?! Да я с него, пля, погоны сорву, как его фамилие?!

Шофер махнул рукой:

:— Зачем? Он ко мне, как человек, акт не составил, отпустил. Я к нему тоже, как человек. — Он говорил «шалавек». — Отвезу барана, заберу права. Другой баран — начальнику автоколонны.

— Ай гад, ну и гад, я с него погоны сорву-у! — тоном Шибаева сладострастно тянул Вася. — Выходит я виноват, вишь? Подвел тебя под конфискацию. А сколько стоит баран?

— На базаре девяносто, сто, но я брал у родственника.

Вася полез в карман (деловар всегда должен иметь рублей триста-пятьсот, как учил Михаил Ефимович). Шофер не хотел брать, но Вася сунул ему за пазуху. Однако этого показалось мало, и он достал из заднего кармана листок бумажки. Настоящее должностное лицо всегда при себе имеет не только триста-пятьсот, но и визитную карточку — и подал ее шоферу. Тот посмотрел, повертел, прочитал: «Голубь Григорий Карлович, школа милиции, начальник кафедры». И два телефона, домашний и служебный.

— Что за бумага?

— Называется визитная карточка.

— Зачем?

— Там телефоны, видишь? Позвонишь в любое время, спросишь, где найти Василия Ивановича. Тебе всегда скажут, хоть днем, хоть ночью. Василий Иванович — это я, понял? Как Чапаев.

— А машина у тебя есть?

— Есть, сам сделал.

Шофер поверил, что сам, такой человек все может, если сто рублей выложил за чужой грех.

— Я тебе барана по дешевке достану, — сказал шофер. — Поедем на твоей машине, у меня родственники в совхозе «Енбек». — Он достал Васины деньги и подал ему. — Потом отдашь.

Но Вася отказался:

— За бараном съездим, обещаю, а сейчас — бывай, будь здоров. — Пожали друг другу руки, расстались два хороших человека, всегда готовые прийти на выручку, на них и земля держится и род наш не захирел.

Однако не хиреют и те, что сидят в морковном «Москвиче» и ведут разговор малоприятный для всех троих. Лупатин знал, что Шибаеву палец в рот не клади, но не предполагал такой грубой работы. Когда они с Голубем вызвали Шибаева по телефону, он явился недовольный — обижаете, накрыт стол, хозяйка старалась, неуважение к моему дому я не прощаю, — ворчал, ворчал, потом Лупатин заметил приближение нежелательного лица и сказал Голубю — трогай. Шибаев пояснил, что это идет наш начальник цеха Махнарылов, давайте его возьмем, в деле, которое надо обсудить, он человек не последний. Однако Лупатин опять скомандовал — трогай, — так вот и докомандовался, пока Вася не остановил его с помощью самосвала. Теперь, когда вернулись на прежнее место, Шибаев с усмешкой сказал:

— Сейчас нам никто не мешает, идемте хоть посидим.

Голубь не возражал, посмотрел на Лупатина, тот сказал:

— Гнать таких надо в шею, он же вас подведет!

— Не скажите, — усмехнулся Шибаев. — Были бы у вас такие кадры.

— Да он же просто чокнутый!

— Он просто незаменимый, всегда сделает то, что ему скажут.

Лупатин пристально посмотрел на Шибаева и спросил раздраженно:

— Кто за вас будет платить?

— За что платить?

— За пять месяцев текущего года. Вы думаете, без нашей охраны вы бы так свободно химичили?

— Думаю, что за такую охрану вас поразогнать надо ко всем чертям!

Вмешался Голубь:

— Полегче, Роман Захарович, на полтона ниже. Как говорил Никита Сергеевич, не с той ноги кума плясать пошла.

Будь Наполеоном своих страстей, сказал себе Шибаев. Тот, кто покоряет одного себя, сильнее тех, кто покоряет народы.

— В январе, феврале мы только налаживали производство в новом цехе и не успели создать резерв. Мы работали в основном на план, повезли кое-что в Целиноград, по дороге нашу машину задержали ваши. Теперь ни нашим, ни вашим, второй месяц ревизия. Висим на волоске, да еще плати за охрану.

— Но ведь не сели пока, и то хорошо, — пренебрежительно сказал Лупатин.

— И не сядем! — обозлился Шибаев. — А если сядем, то в хорошей компании, так что давай, майор, ваньку не валяй, будь джентельменом. Платить я буду, но за дело, и горлом брать не советую, не веришь, спроси у Гриши.

— Вам не кажется, Григорий Карлович, что у него служебное несоответствие? — спросил Лупатин, будто Шибаева здесь не было.

— Ему давно кажется, — подтвердил Шибаев, — только я его заставляю креститься, и дурь проходит. А чем заставляю — купюрой. И тебя заставлю, майор.