Иван Щеголихин - Должностные лица

— Вот видишь, старший лейтенант Цой? — с упреком сказал Лупатин. — Еще одно возмущение. Надо же успокоить общественность!

— Я сделал все, как положено, оформил и сдал, но мне вернули на доследование.

— Совершенно разбойное нападение, похищена значительная выручка, а старший лейтенант Цой квалифицирует это деяние, как обыкновенное нарушение порядка в общественном месте, пятнадцать суток ему и больше ничего.

— Свидетельница Пак показывает...

— Вот, пожалуйста, своих корейцев он выгораживает, у него, видите ли, свидетельница Пак. Там были другие свидетельницы, полный ЦУМ.

— Свидетельница Пак показывает, что денег он из кассы не брал, это были его собственные деньги.

— Да вашу свидетельницу уволили по статье за утрату доверия, это о чем-то говорит?

— Иначе я не могу, — упрямо сказал Цой. — Там хищения не было.

— Не можешь или не умеешь? — поинтересовался холодно, с легкой издевкой Лупатин. — Не умеешь — научим.

— Не хочешь — заставим, — добавил со смешком Парафидин. Коньячок на него подействовал, видать, парень слабак.

— Жену самого Барнаулова схватил за волосы и таскал по ЦУМу семь с половиной минут! — с возмущением продолжал майор. — А если бы тебя так, твою жену вот так таскали?!

Зачем они, собственно говоря, сюда приехали, вести свое милицейское совещание? Кто здесь хозяин?

— Давайте закругляться, товарищи, — сказал Вася, разливая остатки коньяка. — Если подвести ре-зю-ме, то мой цех нуждается в вашей помощи.

— Мы готовы, — сказал майор наигранно, не совсем всерьез принимая Васю. — Давайте действуйте. А то от вас, я смотрю, толку мало. Мы вам помогаем, а вы еле дышите. Чего вы боитесь? Если надо везти за пределы области, дадим соответствующие указания, выделим милицейский транспорт.

— Мы можем дать сопровождение с сиреной, — сказал Парафидин. — Чтобы на сто километров все слышали — давай дорогу.

Все-таки он стебанутый, этот капитан, но не в том дело, все дают Васе намек, чтобы он начал возить овчины налево, как делал это Михаил Ефимович. Он готов, конечно, но что скажет директор? Все равно узнает, здесь же Цой присутствует.

— Сейчас трудно, — честным голосом признался Вася. — Без директора идет плохое сырье, вот вчера получили две партии меха кролика, двенадцать тысяч дециметров, сплошные коржи.

— Что за коржи? — поинтересовался Голубь. Любознательный.

— Самый дешевый кролик, жесткий, плешивый, весь дырявый, пуховой. Коржи, они и есть коржи. А хорошее сырье без Романа Захаровича я просто не смогу, не сумею приобрести.

— Не умеешь — научим, — сказал майор Лупатин.

— А не хочешь — заставим, — подхватил капитан Парафидин, после чего раздался такой здоровый, такой спортсменский смех, какого Вася не слышал давно, с той поры, как бросил баловаться анашой. Вот что значит люди ни от кого не зависят, никого не боятся, ржут все вместе, как сивые мерины. Васе стало легко и свободно, он поддался заразе смеха и тоже заржал, похлопывая себя по животу, и даже забыл про свою черную кнопку.

— А взносы надо платить своевременно, — сказал после смеха майор Лупатин. — Иначе могут быть начеты и выводы.

Вася посерьезнел. Они все поднялись, Парафидин оказался до того смешливый, слезы вытирал платком. Наступила после смеха тихая, как водится, пауза, Вася легонько коленом нажал кнопку, и тут снаружи рванули двери и в кабинет влетели пятеро — две женщины и трое мужчин, актив цеха выделки и крашения, два бригадира и три мастера, их настропалила Тася Пехота, разве не молодец девка? На столе очень живописно, прямо хоть в кино снимай, была разложена газета «Труд», лежал батон недоеденный, стояли стаканы, банка с солеными огурцами из Болгарии, бутылки коньяка, минеральной воды, водки, как в самой обыкновенной забегаловке.

— Вот, товарищи, это наш актив цеха, а это вот, знакомьтесь, представители органов, — бодро и неостановимо зачастил Вася. — Вот это майор Лупатин, а это начальник из школы милиции, а вот этот товарищ, лицо корейской национальности...

— Мы вас вызовем, — невозмутимо сказал майор. — А сейчас вы свободны, идите по своим рабочим местам.

Вася дал им знак удалиться. Приедет шеф, и все ему станет известно. Главную свою задачу на сегодня Вася выполнил.

Ирма провожала его в Домодедово и сказала, прощаясь: «Мне тридцать лет, и я еще смогу родить тебе сына». Он покидал Москву облегченный, успокоенный, с большими надеждами. И почему-то думал, что в Каратасе он первым делом пойдет к учителю, а зачем, пока он не знает. Просто так, проведать.