Марио Льоса - Вожаки (рассказы) (-)

- Да ты уже готов, - сказал Рубен. - Хочешь, детка, я провожу тебя домой?

- Я не пьян, - заверил его Мигель. - А ты - чистый блеф!

- Ты кипятишься из-за Флоры, - сказал Рубен. - Просто подыхаешь от ревности. Думаешь, я не понимаю?

- Чистый блеф! - твердил Мигель. - Победу тебе приписали, и все потому, что твой отец - президент федерации. Это всем известно. Он смухлевал, чтобы тебя объявили победителем.

- По крайней мере, я плаваю лучше тебя, - сказал Рубен, - ты даже не умеешь плыть на волне.

- Ты плаваешь лучше? - спросил Мигель. - Ты - чистый блеф! Любой тебя обойдет.

- Любой, - поддержал Папуас. - Даже Мигель.

- Позвольте мне усмехнуться, - сказал Рубен.

- Позволяем, - сказал Тобиас. - Усмехайся на здоровье.

- Все вы такими бойкими стали, потому что сейчас зима, - сказал Рубен. - А не то я вызвал бы вас на пляж, и уж тогда я посмотрел бы, каковы в воде...

- Ты победил только из-за отца, - сказал Мигель. - Ты - чистый блеф! Когда захочешь поплавать со мной, только скажи. На пляже, у террас, где угодно.

- На пляже, - предложил Рубен. - И немедля.

- Чистый блеф, - твердил Мигель.

Лицо Рубена внезапно оживилось, его взгляд, до того угрюмый, стал вызывающим.

- Давай поспорим, кто первый доплывет до волнореза.

- Чистый блеф, - твердил Мигель.

- Если ты победишь, - сказал Рубен удовлетворенно, - обещаю тебе: не трону Флору. А если выиграю - катись в другую сторону, и под музыку!

- Да ты что воображаешь? - забормотал Мигель. - Сукин ты сын, что ты воображаешь?

- Грифы! - воскликнул Рубен, вытянув вверх руки. - Я вызываю.

- Мигель сейчас не в форме, - заметил Зубрила. - Лучше разыграйте Флору в орла и решку.

- А ты чего лезешь, - оборвал Мигель. - Принято. Пошли на пляж.

- Вы сдурели, - сказал Франсиско. - Я не пойду на пляж в такую холодину. Давайте другое пари.

- Он согласился, - сказал Рубен. - Пошли.

- Когда гриф бросает вызов, все помалкивают в тряпочку, - сказал Папуас. - Пошли на пляж. И если они раздумают лезть в воду, мы их просто сбросим.

- Оба они пьяны, - возразил Зубрила. - Вызов не считается.

- Хватит, Зубрила! - заорал Мигель. - Я уже взрослый, могу обойтись без няньки.

- Валяй, - сказал Зубрила, пожав плечами. - Тебе же хуже.

Они вышли на улицу. Их встретил тихий серый день. Мигель глубоко вдыхал свежий воздух, ему стало лучше. Впереди шли Франсиско, Папуас и Рубен. Позади - он и Зубрила. На авениде Грау* прохожих было мало; чаще попадались служанки в крикливых нарядах, отпущенные на воскресенье. Какие-то сомнительные личности с жирно напомаженными волосами шныряли вокруг, алчно разглядывая их; женщины смеялись, поблескивая золотыми зубами. Грифы ни на кого не обращали внимания. Они быстро шли вперед, захватываемые возбуждением.

* Авенида Грау - Мигель Грау (1834-1879) - перуанский морской офицер, капитан корабля, погибший во время войны с Чили.

- Ты что, уже отошел? - спросил Зубрила.

- Да, - ответил Мигель. - На воздухе легче.

На углу авениды Пардо они свернули. Наподобие марширующего взвода, они шагали под фикусами, могучие корни которых местами вздымали плиты тротуара, а местами, словно когти, прорывались на поверхность. Спускаясь по авениде Диагональ, они встретили двух девушек. Рубен церемонно поклонился.

- Привет, Рубен, - пропели те дуэтом.

Тобиас передразнил их, пропищав:

- Привет, Рубен, великий, несравненный.

Авенида Диагональ упирается в неглубокий овраг, который рассекает улицу на две части: отсюда в одну сторону простерся Малекон - набережная, асфальтированная и роскошная; в другую - уходит дорога, огибающая холм и полого спускающаяся к морю. Дорогу так и называли - Спуск на пляж; ровная мостовая до блеска отполирована шинами автомобилей и ногами купальщиков, лето за летом проходящих здесь.

- А ну, разогреемся, чемпионы! - крикнул Папуас, пускаясь бегом.

Остальные помчались за ним. Они бежали против ветра с моря, несшего с собой туманную дымку, целиком отдавшись волнующей радости бега; воздух врывался в уши, в рот и в нос, проникал в легкие, очищая их, и по всему телу разливалась свежесть, а склон становился все круче, и ноги повиновались лишь одной неведомой силе, как бы исходившей из глубин земных. На языке уже ощущалась соль. Размахивая руками, грифы во всю прыть сбежали по спуску и вылетели на полукруглую платформу, идущую по крыше здания с кабинами. Метрах в пятидесяти от берега море утопало в густой завесе тумана, казалось, готового поглотить крутой склон и высокие темные скалы, окружающие залив.