Чадравалын Лодойдамба - Прозрачный Тамир

Чултэму развязали ноги.

- Ведь я не ребенок, зачем вы мне рассказываете сказки? Вы же политические банкроты и аферисты! - сказал Чултэм.

- Вы оскорбляете подданных русского царя!

- Какие вы подданные? Вашему царю надавали по шее! У вас нет родины! Вы - хлам истории, - крикнул Чултэм и вплотную подошел к Ванданову. Лицо Чултэма покраснело, он тяжело дышал.

Ванданов стал пятиться, потом остановился и истерически крикнул:

- Расстрелять!

В тот же вечер Чултэм был расстрелян.

Через несколько дней после этого события в Улясутай прибыл Магсаржав со своими сотнями. Ванданов его встретил с почетом.

- Благополучен ли был путь, великий полководец Халхи? - спросил Ванданов, беря под козырек.

Магсаржав, оглядев свиту Ванданова, приветливо улыбнулся.

- Приглашаю всех, господа, сегодня вечером присутствовать на перекличке моих сотен!

Магсаржав знал уже о самоуправстве Ванданова и расстреле Чултэма. Он твердо решил по прибытии в Улясутай арестовать Ванданова. Но сейчас сделать это он не мог: вся свита Ванданова была вооружена, и при аресте произошла бы стычка, а лишних жертв Магсаржав хотел избежать. Он решил арестовать Ванданова на перекличке.

Наступил вечер, сотни выстроились на поверку, все были уже предупреждены и только ждали сигнала своего командира.

На перекличку пришли офицеры Ванданова, но его самого не было. Магсаржав подозвал Хояга.

- Ванданов, видно, не явится, - сказал он командиру полусотни. - Возьми двух бойцов и доставь его во что бы то ни стало.

Началась перекличка. Белогвардейские офицеры с презрением смотрели на конников Хатан-батора.

- И эти безоружные хотят еще установить народную власть? - шепнул один офицер своему соседу. Он уже позабыл, что снаряженные лучшим английским, американским и японским оружием белые войска были разбиты сибирскими партизанами.

И тут по сигналу Магсаржава все офицеры были мгновенно схвачены.

А в это время Ванданов на рослом сером коне, сжимая в руке маузер, мчался к перевалу Танцын. Его по пятам преследовал Хояг с двумя бойцами.

Ванданов почувствовал, что Магсаржав не простит ему расстрела Чултэма, и решил бежать. Когда его офицеры поехали к Магсаржаву, он тайком вывел коня и помчался в Ургу. Но один конюх видел это и сказал Хоягу.

На ямщицких станциях, несмотря на то что Ванданов запугивал смотрителей, ему давали плохих коней, а Хоягу самых лучших. На Шротской уртонной станции Хояг догнал Ванданова и после короткой перестрелки задержал его.

На другой день Ванданов уже стоял перед Магсаржавом.

- Ты арестовал меня незаконно и за это будешь отвечать. Барон Унгерн тебя не погладит по головке, - нахально заявил Ванданов.

- А мне и не нужны его ласки, - ответил Магсаржав, - а за убийство Чултэма ты будешь расстрелян!

- Ты шутишь, Хатан-батор.

- Мне некогда этим заниматься.

- Но ведь я такой же монгол, как и ты.

- Чтобы называться монголом, надо иметь сердце, которое бьется за родину. А у тебя его нет, - ответил Магсаржав.

Перед расстрелом Ванданов плакал, кричал, ползал на коленях, прося сохранить ему жизнь, но это не помогло, он не избежал справедливого возмездия.

Сотни Магсаржава ушли из Улясутая. Они направились в вотчину дэрбетского хана Далая. Там нашли приют многочисленные белые банды, которые грабили местное население.

Весна вступала в свои права. Закуковали кукушки, деревья оделись листвой, земля покрылась зеленым ковром.

В лучах утреннего солнца полусотня Хояга по трое в ряд рысью шла по долине небольшой речки. Вдруг из-за сопки, лежавшей впереди, выскочил небольшой лошадиный табун. Его гнал широкоплечий статный монгол.

Хояг приставил к глазам бинокль.

- Не может быть! Это же Тумэр! - воскликнул Хояг и, остановив полусотню, галопом помчался навстречу старому другу.

Так Хояг еще раз встретился с Тумэром. Но как изменился Тумэр! Он похудел, лицо его было в рябинах, казалось, что он стал еще выше.

- Здравствуй, Тумэр-гуай. Куда путь держишь? Где пропадал? Почему так изменился? - забросал вопросами своего благодетеля Хояг.

Они присели. Хояг приказал полусотне сделать привал.

Не везло Тумэру в последнее время. После того как они с Бадарчи разбили отряд гаминов, он поехал к своему знакомому из Цэцэнсартульского хошуна, вместе с которым в свое время угонял лошадей. У него он провел несколько дней и поехал за женой и сыном. Ведь Тумэр еще не знал о смерти сына. Но в пути он почувствовал озноб, его начала бить лихорадка, губы стали сухие. Он едва держался в седле.