Чадравалын Лодойдамба - Прозрачный Тамир

У Бадарчи подкосились ноги. Вот так встреча! "Теперь мне не уйти от этого проклятого сайнэра, он мне все припомнит", - подумал Бадарчи и хотел было пройти мимо всадника. Но Тумэр уже узнал своего врага и остановил коня.

- Здравствуй, Бадарчи! Хорошо ли живешь?

- Здравствуй. А как ты? - ответил Бадарчи на приветствие, опустив глаза.

- Вот видишь, недаром говорят, что должника встретишь на базаре, а врага на перевале. Вот и мы с тобой встретились!

- Выходит, недаром.

Он со страхом ждал, когда толстый кизиловый кнут Тумэра опустится на его голову.

- Ты где же коня потерял? Или пропил?

- Нет. Меня обокрали гамины.

- Гамины, говоришь? - заинтересовался Тумэр.

- Да. Ты, наверное, хочешь рассчитаться со мной?

- Я не из тех, кто сводит счеты, когда человек совсем без сил, ответил Тумэр и, спрыгнув с коня, подошел к Бадарчи.

Бадарчи вытащил нож, он приготовился к смертельной борьбе.

- Ты что? Брось, не надо. Если бы я хотел покончить с тобой, зачем бы я стал сходить с коня? А то смотри, я снова вскочу в седло! - И Тумэр весело рассмеялся.

Бадарчи не уловил в смехе Тумэра ничего угрожающего. В самом деле, если бы Тумэр хотел его убить, он сделал бы это без всякого труда.

- Коли не держишь камня за пазухой, и я бросаю нож. Ничего, был день, когда мы поссорились, но, может, настанет и такой, когда мы помиримся.

- Мы ведь с тобой, кажется, встречались только в прошлом году. Давай поздравим друг друга с новым годом, - сказал Тумэр.

Они поздоровались за руку, а затем уселись рядом на землю. Бадарчи рассказал, как с ним поступили гамины. Однако он утаил, зачем приезжал.

- Они везде бесчинствуют, я по дороге сюда насмотрелся. Люди в панике бегут. Много побитых видел, - сказал Тумэр и, помолчав, спросил: - А сколько их там?

- Больше десятка, - ответил Бадарчи, - и все при оружии.

- Говоришь, больше десятка? Это немного, давай нападем на них?

- У них ведь винтовки, - сказал Бадарчи.

- Мы разом налетим, они не успеют и опомниться. Понял? Только бы отрезать путь к оружию.

- Надо подумать, - сказал Бадарчи. - У тебя что-нибудь есть пожевать? Совсем я голодный. Вот поем, а там видно будет.

Тумэр из переметной сумы достал вареное мясо.

- Опасное дело ты задумал, - говорил Бадарчи, пережевывая еду.

- Ну, хватит. Срежем сейчас две дубины, ты сядешь на моего коня, он под седлом, а я сяду на неоседланного, и айда, - решительно сказал Тумэр и встал.

Бадарчи, подчиняясь воле своего отважного спутника, тоже поднялся.

Гамины сушили свою промокшую одежду и грелись на солнце. Винтовки их стояли в козлах перед палатками. Солдаты сидели группами по три-четыре человека.

Тумэр и Бадарчи налетели на гаминов внезапно, отрезав им путь к оружию. Тяжелые дубины и толстые монгольские кнуты, от ударов которыми замертво падают волки, заработали с ужасающей быстротой. Солдаты бросились врассыпную, но везде их настигали удары Бадарчи и Тумэра. Лишь командир сумел выхватить пистолет и уже направил его на Бадарчи. Но Тумэр подоспел вовремя - выстрела не последовало. Вскоре все было кончено.

Повернув коня, Тумэр увидел, как Бадарчи дубиной добивал тех, кто еще подавал признаки жизни. Тумэр спрыгнул с коня и наклонился над убитым гамином. Перед ним лежал парнишка, которому не было и двадцати лет. Тумэр пощупал пульс. Нет, сердце уже перестало биться навсегда.

- Что ж, сам пришел, мы тебя не приглашали, - прошептал Тумэр.

- Ну, давай теперь делить трофеи, - предложил Бадарчи. - Ты, верно, возьмешь пистолет?

Тумэр задумчиво смотрел на небо.

- Зачем он мне? - ответил он как-то нехотя и вскочил на коня.

10

Наступила весна. Пришла она и в Заяинский монастырь. Под березами показалась трава. На улицах стояли лужи, с каждым днем становилось теплее. Время от времени поднимался ветер, приносил откуда-то снежную порошу, но весна побеждала, и цвет неба с каждым днем становился голубей. Весною особенно сильно тянет в родные края, к своим кочевьям. Тянет домой и мальчишек-послушников, они ждут не дождутся дня, когда смогут отправиться по домам на каникулы.

В большом храме Заяинского монастыря в заднем ряду сидел Хонгор и рассказывал своим новым приятелям, как на надоме в Луу-гунском хошуне он скакал на быстроногом коне. В это время богослужение закончилось.

Ламы и прихожане степенно выходили из храма, а послушники пулей вылетали из дверей, разбегаясь во все стороны.

Как только Хонгор показался на улице, к нему подбежали трое.

- Хонгор, отлупи Жаргала. А мы тебя за это отблагодарим.