Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

Душа моя восхитилась воителем, и слезы исторглись из глаз моих. "И встретят Гола враги, - сказал я, - и разнесется слава сына Морни. Но от меня, мой герой, не удаляйся, да сверкает булат твой вблизи Оссиана, чтобы десницы наши съединились в побоище. Зришь ли ты, Гол, ту скалу? Серые ребра ее тускло мерцают под звездами. Если враги начнут нас теснить, станем спиною к скале. Тогда убоятся они приблизиться к копьям, ибо в наших десницах смерть".

Я трижды ударил в звонкий щит. Враги поднялись, трепеща. Мы устремились вперед, бряцая доспехами. Они побежали толпою по вереску, ибо решили - это явился могучий Фингал, и сила их рук иссякла. Шумный их бег был подобен пожару, когда проносится он сквозь опаленный лес.

Вот тогда-то Гол с силой взметнул копье, вот тогда-то он поднял меч, Кремор пал и могучий Лет. Дунтормо бился, весь окровавленный. Булат вонзился в тело Крото, когда он вставал, на копье опираясь; черный поток хлынул из раны и зашипел на полусгоревшем дубе. Катмин узрел позади приближенье героя и полез на древо иссохшее, но сзади его поразило копье. Крича, содрогаясь, он пал; мох и ветви сухие полетели вослед и покрыли стальное оружие Гола.

Так отличился ты, сын Морни, в первом сраженьи своем. Но и твой меч не дремал на бедре, о последний из рода Фингалова! Оссиан устремился вперед, исполненный силы, и люди ложились пред ним, как трава под палкою отрока, когда, свистя, пробегает он поле и наземь слетают седые головки чертополоха. Но юнец идет беззаботно, направляясь в место пустынное.

Встало серое утро, засверкали извивы потоков средь вереска. Враги собрались на холме, и вспыхнула ярость Латмона. Он потупил долу гневные очи багровые, он безмолвен в скорби своей. Он ударяет часто во щит свой горбатый, и неровно шагает по вереску. Издали я усмотрел угрюмость героя и молвил сыну Морни.

"О колесницевластный * вождь Струмона, видишь ли ты врагов? В гневе они собрались на холме. Следует нам к королю ** свой шаг обратить. Восстанет он в силе своей, и Латмона рать исчезнет. Слава нас осенит, воитель, очи старцев *** возрадуются. Но бежим, сын Морни, Латмон нисходит с холма".

* Колесницевластный - это почетное наименование, прилагаемое Оссианом без разбора к каждому герою, поскольку все вожди в его время по своему положению владели колесницей или носилками.

** К Фингалу.

*** Фингала и Морни.

"Так замедлим шаги, - возразил златокудрый Гол,**** - чтобы враг не сказал, усмехаясь: "Гляньте на воинов ночи, они, словно духи, страшны лишь во мраке, но исчезают пред лучами востока". Оссиан, возьми щит Гормара, павшего от копья твоего; да возрадуются герои почтенные, видя деянья своих сынов".

**** На протяжении всей этой поэмы Гол ведет себя как герой в самом высоком смысле этого слова. Скромность Оссиана при рассказе о собственных деяниях не менее замечательна, чем его беспристрастие по отношению к Голу, поскольку хорошо известно, что Гол впоследствии восстал против Фингала, и это, как можно полагать, вызвало предубеждение против него в душе Оссиана, Но, коль скоро Гол из противника позднее стал ближайшим другом Фингала и величайшим героем, поэт оставляет без внимания этот единственный его проступок из уважения ко многим его добродетелям.

Так говорили мы на равнине, когда Сульмат ***** пришел к колеспицевластному Латмону, Сульмат, властитель Дуты на брегах мрачнобурного потока Дувранны.****** "Почто не спешишь ты, сын Нуата, с тысячью храбрых твоих? Почто не сойдешь ты с войском в долину, пока не бежали воины? Стальные доспехи их светятся в лучах восходящих, и они ступают пред нами по вереску".

***** Suil-mhath - _человек с острым зрением_.

****** Dubh-bhranna - _темный горный источник_. При такой удаленности во времени, трудно определить, какая река называлась так во дни Оссиана. Река в Шотландии, впадающая в море у Банфа, до сих пор носит имя Деверон. Если Оссиан говорит здесь именно о ней, тогда Латмон должен был быть вождем племени пиктов или тех каледонцев, которые в старину населяли восточный берег Шотландии.

"Сын десницы немощной, - молвил Латмон, - ужель мое войско сойдет в долину! Их только двое, сын Дуты, неужто же тысяче сталь подымать! ******* Нуат бы оплакал в чертоге своем погибель своей славы. Он отвернул бы взор от Латмона, заслыша, что шаг его близится. Ступай же к героям, вождь Дуты, ибо я узнаю величавую поступь Оссианову. Слава его достойна стали моей; да сразится он с Латмоном".

******* Оссиан редко упускает случай наделить своих героев, даже если это и враги, благородством духа, которое, как явствует из его поэм, отличало его самого. Те, кто слишком презирают своих противников, не берут в расчет, что чем больше умаляют они доблесть врагов, тем меньше заслуживают славы, побеждая их. Обычай уничижать противника присущ отнюдь не исключительно современному утонченному героизму. Пристрастие к поносной брани является одним из главных пороков героев Гомера, в чем, кстати говоря, не следует винить поэта, который лишь придерживался нравов описываемого времени. Мильтон следовал Гомеру в этом отношении, но брань в устах адских духов, которые должны вызывать ужас, производит менее отталкивающее впечатление, чем когда она исходит из уст героев, представленных как образец для подражания.