Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

Так вещали барды во дни песнопений, когда король внимал музыке арф и сказаньям времен минувших. Собирались вожди со всех холмов и внимали сладостным звукам. Они восхваляли голос Коны,** первый средь тысячи бардов. Но ныне старость язык мой связала и увяла моя душа. Временами являются мне духи бардов и учат отрадным песням своим. Но слабеет память души моей. Я слышу призыв годов. Они говорят, проходя мимо: "Зачем поет Оссиан? Скоро он ляжет в тесном жилище и никто из бардов не воспоет ему славу".

** Оссиан иногда поэтически называется _голос Коны_.

Проходите же, мрачные годы, ибо радости вы не несете с собой. Пусть Оссиана примет могила, потому что сила его иссякла. Упокоились уже сыны песен. Мой голос остался, как последний порыв ветра, что одиноко стонет на окруженной морем скале, когда все вокруг уже стихло. Темный мох там свистит, и мореход издалека видит колыханье дерев.

Кальтон и Кольмала

ПОЭМА

СОДЕРЖАНИЕ

Эта поэма, как и многие другие произведения Оссиана, обращена к одному из первых христианских миссионеров. События, на которых она основана, согласно преданию, таковы. Во времена Фингала поселением бриттов, заключенным между валами, правили два вождя: Дунталмо, властитель Теуты (полагают, что это нынешний Туид), и Ратмор, живший на берегах Клуты, реки, известной теперь под названием Клайд. И если Ратмор славился повсюду великодушием и гостеприимством, то Дунталмо был не менее известен жестокостью и честолюбием. Побуждаемый то ли завистью, то ли какой-то родовой враждою, Дунталмо убил Ратмора на пиру. Но затем, испытывая угрызения совести, он воспитал в своем доме двух сыновей Ратмора - Кальтона и Колмара. Они же, достигнув зрелости, не удержались от намеков на то, что намерены отомстить за смерть отца, и тогда Дунталмо заточил их в двух пещерах на берегц Теуты, намереваясь незаметно с ними разделаться. Кольмала, дочь Дунталмо, тайно влюбленная в Кальтона, помогла ему выйти из темницы, и сама, переодевшись в платье молодого воина, бежала с ним к Фингалу, к которому обратилась с мольбой спасти их от Дунталмо. Фингал послал Оссиана с тремястами воинов освободить Колмара. Дунталмо, к этому времени уже умертвивший Колмара, вышел на битву с Оссианом, но пал, сраженный этим героем, а войско его было наголову разгромлено.

Кальтон женился на своей спасительнице Кольмале, и Оссиан вернулся в Морвен.

Приятен глас твоей песни, одинокий житель скалы. Он прилетает ко мне вместе с журчаньем источника, что течет вдоль узкой долины. Моя душа пробуждается, о чужеземец, посреди моего чертога. Я простираю длань к копью, как бывало в дни минувших годов. Я простираю длань, но бессильна она, и вздох наполняет мне грудь. Не хочешь ли ты, сын скалы, услышать песнь Оссиана? Минувшие времена наполняют мне душу; возвращается радость юности. Так на закате является солнце, освободившись от бури, что скрывала поступь его сияния; зеленые холмы подъемлют росистые главы, голубые потоки резвятся в долине.* Из жилища, опершись на посох, выходит герой престарелый, и его седые власы сверкают в лучах.

*

Коль ввечеру сияющее солнце

Сквозь тучи луч пошлет прощальный, поле

Вдруг оживает, вновь щебечут птицы,

Мычат стада от радости, и звоном

Холмы и долы полнятся...

Мильтон [Потерянный рай, II, 492].

Так благостное солнце летним днем,

Едва минует бурное ненастье,

Лучами озаряет мир кругом,

И каждый птенчик, сидя над гнездом,

И каждый зверь, таившийся в берлоге,

Уже согрет живительным теплом

И забывает прошлые тревоги.

Спенсер [Аморетти, XL].

Не видел ли ты, сын скалы, щита в дому Оссиановом? Он отмечен ударами битв и блеск наверший его потускнел. Тот щит носил великий Дунталмо, вождь многоводной Теуты. Дунталмо носил его в бранях, покуда не пал от копья Оссианова. Послушай же, сын скалы, повесть минувших лет.

Ратмор вождем был Клуты. Слабый в чертоге его обретал приют. Никогда не смыкались ворота Ратмора, всегда был пир его уготован. Приходили сыны чужеземцев и благословляли вождя великодушного Клуты. Барды запевали песни, бряцая на арфах, и озаряла радость лица скорбящих. Пришел Дунталмо в гордыне своей и вступил в поединок с Ратмором. Клуты вождь победил: воспылала ярость Дунталмо. Он явился в ночи со своими бойцами, и Ратмор могучий пал. Он пал в чертогах своих, где часто давал пиры чужеземцам.

Колмар и Кальтон, сыны колесницевластного Ратмора, были еще детьми. В юном веселье вбежали они в чертог отца. Они узрели его, обагренного кровью, и залились слезами. Душа Дунталмо смягчилась, когда он увидал малолеток. Он взял их с собою в стены Алтеуты,* они выросли в доме врага. На его глазах они напрягали лук и выходили сражаться во бранях его.