Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

Хочу от жару утомленный

Вкусить прохладу тамо я".

Се старец с сыном достигает

До гроба предка своего

Тут меч в руке отца сверкает,

И сын... без чувств падет его.

Сном вечным очи их закрылись:

Единый гроб вместил их прах;

Чертоги их опустошились,

Стоящи Балвы на брегах.

Никто сих мест не посещает,

Боится странник здесь почить;

Безмолвье вечно обитает,

Где Гидаллан с Ламором спит.

В часы полуденные ясны

Окрест гробницы их парят

Одни лишь призраки ужасны

И в мрачных тенях древ шумят.

1807

Н. И. Гнедич

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЬ ОССИАНА

О источник ты лазоревый,

Со скалы крутой спадающий

С белой пеною жемчужною!

О источник, извивайся ты,

Разливайся влагой светлою

По долине чистой Лутау.

О дубрава кудреватая!

Наклонись густой вершиною,

Чтобы солнца луч полуденный

Не палил долины Лутау.

Есть в долине голубой цветок,

Ветр качает на стебле его

И, свевая росу утренню,

Не дает цветку поблекшему

Освежиться чистой влагою.

Скоро, скоро голубой цветок

Головою нерасцветшею

На горячу землю склонится,

И пустынный ветр полуночный

Прах его развеет по полю.

Звероловец, утром видевший

Цвет долины украшением,

В вечеру придет пленяться им;

Он придет - и не найдет его!

Так-то некогда придет сюда

Оссиана песни слышавший!

Так-то некогда приближится

Звероловец к моему окну,

Чтоб еще услышать голос мой.

Но пришлец, стоя в безмолвии

Пред жилищем Оссиановым,

Не услышит звуков пения,

Не дождется при окне моем

Голоса ему знакомого;

В дверь войдет он растворенную

И, очами изумленными

Озирая сень безлюдную,

На стене полуразрушенной

Узрит арфу Оссианову,

Где вися, осиротелая,

Будет весть беседы тихие

Только с ветрами пустынными.

О герои, о сподвижники

Тех времен, когда рука моя

Раздробляла щит трелиственный!

Вы сокрылись, вы оставили

Одного меня, печального!

Ни меча извлечь не в силах я,

В битвах молнией сверкавшего;

Ни щита я не могу поднять,

И на нем напечатленные

Язвы битв, единоборств моих,

Я считаю осязанием.

Ах! мой голос, бывший некогда

Гласом грома поднебесного,

Ныне тих, как ветер вечера,

Шепчущий с листами топола.

Все сокрылось, все оставило

Оссиана престарелого,

Одинокого, ослепшего!

Но недолго я остануся

Бесполезным Сельмы бременем;

Нет, недолго буду в мире я

Без друзей и в одиночестве!

Вижу, вижу я то облако,

В коем тень моя сокроется;

Те туманы вижу тонкие,

Из которых мне составится

Одеяние прозрачное.

О Мальвина, ты ль приближилась?

Узнаю тебя по шествию,

Как пустынной лани, тихому,

По дыханью кротких уст твоих,

Как цветов, благоуханному.

О Мальвина, дай ты арфу мне;

Чувства сердца я хочу излить,

Я хочу, да песнь унылая

Моему предыдет шествию

В сень отцов моих воздушную.

Внемля песнь мою последнюю,

Тени их взыграют радостью

В светлых облачных обителях;

Спустятся они от воздуха,

Сонмом склонятся на облаки,

На края их разноцветные,

И прострут ко мне десницы их,

Чтоб принять меня к отцам моим!

О! подай, Мальвина, арфу мне,

Чувства сердца я хочу излить.

Ночь холодная спускается

На крылах с тенями черными;

Волны озера качаются,

Хлещет пена в брег утесистый;

Мхом покрытый, дуб возвышенный

Над источником склоняется;

Ветер стонет меж листов его

И, срывая, с шумом сыплет их

На мою седую голову!

Скоро, скоро, как листы его

Пожелтели и рассыпались,

Так и я увяну, скроюся!

Скоро в Сельме и следов моих

Не увидят земнородные;

Ветр, свистящий в волосах моих,

Не разбудит ото сна меня,

Не разбудит от глубокого!

Но почто сие уныние?

Для чего печали облако

Осеняет душу бардову?

Где герои преждебывшие?

Рино, младостью блистающий?

Где Оскар мой - честь бестрепетных?

И герой Морвена грозного,

Где Фингал, меча которого

Трепетал ты, царь вселенныя?

И Фингал, от взора коего

Вы, стран дальних рати сильные

Рассыпалися, как призраки!

Пал и он, сраженный смертию!

Тесный гроб сокрыл великого!

И в чертогах праотцев его

Позабыт и след могучего!

И в чертогах праотцев его

Ветр свистит в окно разбитое;

Пред широкими вратами их

Водворилось запустение;

Под высокими их сводами,

Арф бряцанием гремевшими,

Воцарилося безмолвие!

Тишина их возмущается