Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

* Claon-mal - _изогнутая бровь_. Судя по его уединенной жизни, он принадлежал к ордену друидов, и это предположение не опровергается данным ему здесь наименованием _арф повелитель_, поскольку, согласно общему мнению, барды первоначально относились к числу друидов.

** Таким образом поэт дает понять, что долина Лоны находилась вблизи поля битвы. В этом непрямом способе изложения событий и состоит различие между рассказом поэтическим и историческим.

Девы душа озарилась светом; сияя, восстала она пред королем. Она обратила к Кахмору лик свой; кудри ее развевались по ветру. "Легче исторгнуть орла поднебесного из стремнины ревущего ветра, когда он зрит пред собою добычу - юных сынов быстроногой косули, - чем тебя, о Кахмор, из доблестной брани.* Скорей бы узреть мне тебя, воитель, из-под покрова тумана вечернего, когда окружит он меня на многоводной Лоне. Но пока ты будешь далек от меня, ударяй, Кахмор, ударяй в свой щит, чтобы радость вернулась в мою омраченную душу, когда прислонюсь я ко мшистой скале. Но если падешь ты, - а я в краю чужеземцев, - подай свой голос из облака деве Инис-хуны".

* В последующие века барды многократно ссылались на отдельные места из Оссиановых творений. Я обнаружил поэму, написанную три века назад, в которой бард советует даме, своей современнице, вести себя так, как Суль-мала в этом месте. Поэма едва ли заслуживает внимания, если не считать этого отрывка, перевод которого я приведу здесь. Когда барды обращались к творениям Оссиана, они словно заимствовали частицу его огня, в остальном же их сочинения - не более как набор эпитетов, расположенных согласно стихотворному размеру. Впрочем, это относится только к поэмам на военные темы. Что же касается любовных сонетов и пасторальных стихов, то они отнюдь не лишены красот, которые, однако, в значительной мере зависят от определенной curiosa felicitas [здесь: тщательной согласованности (лат.)] выражений в оригинале, так что передача на ином языке ставит их в невыгодное положение. Но что совершенно невыносимо у новейших бардов, так это их тошнотворные восхваления своих покровителей. В таких панегириках какой-нибудь мелкий тиран, чьего имени даже никто и не слыхал за узкими пределами собственной его долины, предстает перед нами в полном облачении истинного героя. Судя по частым упоминаниям пиров, которые он задавал, и особенно _силы чаш_, мы можем легко догадаться, чем вызваны славословия этой праздной и женоподобной породы людей. Ибо барды после великого почета, которым первоначально пользовалось их сословие, стали в конце концов самыми отвратительными и презренными из смертных. Поэтому их сочинения, относящиеся к сравнительно недавнему времени, скучны и пошлы до последней степени. Коль скоро они расточали свои хвалы недостойным предметам, их панегирики утратили всякое значение. Изгнанные из домов вождей, они были вынуждены переходить из одного племени в другое в двойном качестве поэтов и арфистов. Такое положение их обозлило, и они обратились к сатире и пасквилям; поэтому сочинения бардов предшествующих столетий принадлежат почти исключительно к сатирическому роду. В этом они преуспели, ибо, поскольку нет языка с более богатым словарем, чем гэльский, то едва ли какой-либо иной язык столь же пригоден для тех затейливых оборотов, какими пользуется сатира. Хотя вожди не обращали внимания на эти пасквили, простолюдины из одного только страха давали бардам приют в своих жилищах, кормили их, насколько позволяли средства, и в течение некоторого времени поддерживали существование сословия, которое по собственной вине заслужило справедливое презрение.

Но вернемся к старой поэме, подавшей повод для этого примечания. Это обращение к жене вождя, ушедшего на войну. Отрывок, где упоминается Суль-мала, следующий:

"Зачем ты скорбишь на скале иль подъемлешь очи на волны? Его корабль понесся на битву. Он тешится гулом сражения. Вспомни лучи былых времен, дев Оссиана, властителя арф. Суль-мала не держит орла своего вдали от кровавого поля. Она не отторгла б орла своего от гремящей стези славы".

"Юная ветвь зеленоглавого Лумона, зачем ты трепещешь пред бурей? Часто Кахмор назад приходил с мрачностремительной брани. Стрелы смерти всего только град для меня, часто стучали они по щиту моему. Я вырывался, сверкая, из битвы, как метеор из бурной тучи. Не возвращайся, прекрасный луч, из долины своей, когда усилится грохот сражения. Да не скроется от меня супостат, как он скрылся от предков моих в старину.