Александр Борин - Крутые повороты

Здесь же, в кабинете Григорьева, находился и тот, знакомый уже нам, мужчина, который искал на асфальте потерянный пятак.

Пока звали к телефону Сидора Михайловича, Григорьев пробежал лежащую перед ним бумагу.

— А как Никитинский? — прикрыв рукой трубку, спросил он.

— Старик давно «за», — объяснил мужчина. — Если вы одобрите…

— Уже одобрил, — сказал Григорьев и отложил бумагу. — Да, да, жду. — Спасибо, — проговорил он в трубку. — А это что? — Перед ним лежал следующий документ.

— Предложения к семинарским занятиям, — сказал мужчина. И потом, Павел Романович… Надо же кончать наконец… В отделе информации хаос и запустение!..

— Совершенно с вами согласен, — Григорьев услышал голос в трубке и широко улыбнулся. — Сидор Михайлович! Добрый день, мой дорогой!.. Ничего, по-стариковски… Я получил ваш план, — Григорьев придвинул к себе еще одну бумагу. — На симпозиум приеду и французов встречу… Что? — он послушал далекого собеседника. — Чей аспирант?.. Тихона Тихоновича?.. Хорошо, буду оппонентом. Договорились… Но не бескорыстно… Не бескорыстно, говорю… Он улыбнулся. — Вот именно… Хочу, чтобы у вас защищался мой ученик и… моя правая рука на кафедре… Константин Иванович Попов. Что? он опять послушал, что ему говорили. — Но этот человек обожает усложнять себе жизнь, сказал Григорьев и ласково покосился на мужчину, сидящего рядом с ним. Подавай ему головной институт, и ничего другого… Да, да… непременно… Спасибо…

Он положил трубку.

— Очень вам обязан, Павел Романович, — сказал Григорьеву Константин Иванович Попов.

…Они обедали на кухне профессорской квартиры.

Еду им подавала жена Павла Романовича, Вера Захаровна, молчаливая суровая женщина.

— Я рассуждаю так, — сказал Попов. — Диссертация, защищенная в головном институте отрасли, стоит трех обыкновенных работ. Верно?

Разливая борщ, ни к кому не обращаясь, Вера Захаровна произнесла:

— Что за человек! Всему знает цену…

Попов посмотрел на нее. Он, кажется, совсем, не обиделся.

— Мало того, Вера Захаровна, — уточнил он. — Всегда готов заплатить ее… А это, по-моему, самое важное…

Из глубины профессорской квартиры неожиданно раздался могучий звук духовой трубы.

— Сережа, — крикнула кому-то Вера Захаровна. — Обедать!

— К вопросу о цене, — сказал Попову профессор. — Вы на «Красном витязе» были?

— Был, — ответил Попов. — Пятьсот тысяч они пока не дают… Но дадут, — уверенно добавил он и покосился на Веру Захаровну. — Меньше кафедру не устраивает… Верно?

За стеной опять» зычно прокричала труба.

— Сережа! — позвала Вера Захаровна. — Остынет!

В кухню вошел полный молодой человек и молча поклонился.

— Мой зять Сережа Васильев… — сказал Попову Григорьев. — Вы Наташку мою знаете?

— Нет, — сказал Костя. — Но много слышал.

— Окончила в Москве и вот — под отчий кров, — сказал Григорьев.

— Погуще или пожиже? — наливая борщ, спросила зятя Вера Захаровна.

Тот молча кивнул.

— Самый молчаливый человек на свете, — объявил Григорьев.

— Музыкант? — спросил Васильева Попов.

— Инженер, — ответил за зятя Григорьев. — И между прочим, работает на «Красном витязе».

Попов живо обернулся к нему.

— В каком отделе? — деловито спросил он.

— Не надо, Костя, — мягко остановил его Григорьев. — Мой зять — прекраснейший человек на свете. Но привлекать его к серьезному делу я бы лично не стал… У него одна страсть — духовой оркестр.

— И слава богу! — неожиданно сказала Вера Захаровна. — Живой человек.

— Конечно, — спокойно согласился профессор Григорьев. — Слава богу.

Григорьевский зять ел борщ и молча улыбался.

В кухню быстро вошла Наташа. И мы узнали в ней ту самую девушку, которая помогала Попову искать потерянный пятак.

Она увидела Попова, удивилась ему и обрадовалась.

— Знакомьтесь, — сказал Григорьев. — Моя сумасбродная дочь Наталья… А это Костя Попов, ассистент нашей кафедры.

— Мы знакомы, папочка, — весело сказала Наташа. — Я тебе рассказывала… Благодаря этому человеку в доме у нас теперь… всегда есть спички…

С удовольствием смотрел на Попова профессор Григорьев. Попов ему откровенно нравился.

Радостно смеялась его дочь Наташа.

Молча, чуть рассеянно, будто издалека, улыбался ее муж Сережа Васильев.

Гремела посудой Вера Захаровна.

— Не только, значит, на кафедре… В доме у меня он тоже успел навести порядок, разводя руками, сказал профессор Григорьев.

В кабинете главного инженера завода «Красный витязь» шло обсуждение научно-технических усовершенствований, которые по хоздоговорной теме бралась разработать для завода институтская кафедра автоматики.