Ананта Мурти - Самскард

-- О сын бога ветра,-- скажет он,-- укажи мне правильный путь!

Пранешачария встал с легким сердцем и прошелся по комнате.

-- Как же так?-- вдруг вспомнилось ему.-- Эта молодая женщина спит на голом полу, даже без циновки!

Пранешачария сложил циновку, одеяло и подушку. Вышел на веранду.

-- Чандри!

Чандри, раздумывавшая над тем, что ей когда-то говорила мать, вздрогнула и торопливо покрыла волосы.

Пранешачария почувствовал неловкость оттого, что подошел в темноте к лежащей женщине.

-- Возьми постель,--коротко сказал он и ушел в дом.

Чандри будто дара речи лишилась.

Пранешачария остановился на пороге. Свет из комнаты падал на женскую фигуру, замершую в неловкой позе, сжавшуюся от смущения, как бутон.

Пранешачария шагнул было в комнату, но тут еще одна мысль пришла ему в голову. Он подобрал украшения, которые Чандри сорвала с себя, и снова вышел на веранду.

-- Чандри.

Чандри быстро, ожидающе приподнялась с циновки.

-- Послушай, Чандри. Твоя щедрость только запутала дело. Брахмин должен следовать истинному пути, назначенному Законом. Возьми украшения обратно. Наранаппа умер. А тебе еще жить.

Пранешачария стоял рядом с Чандри, высоко подняв Лампу. Он склонился к ней, сочувственно заглянув в ее огромные черные глаза, робко встретившие его взгляд, и опустил украшения в подставленные ладони. Потом вернулся в дом и закрыл дверь.

VII

Дасачария изнывал от голода. Он ворочался с боку на бок, мял ладонями живот, громко вздыха: "Нараяна, Нараяна..."

Проснулся его сынишка и разбудил его мать.

- Воняет, мамочка, воняет! - жаловался он.

Истерзанный муками глода, Дасачария не чуял никаких запахов, но жена принюхалась и сказала:

- И впрямь откуда-то воняет...

Она потормошила мужа

- Послушай, - зашептала женщина,- Запах этот... Сейчас жарко, это мертвец гниет... По всей аграхаре вонь...

И в этот же самый миг с улицы донессы вопль помешанной Лакшми:

- Дух! Дух Наранаппы!

Жена Дасачарии пронзительно завизжала и забилась в судорогах - по аграхаре бродил мертвец, распространяя зловоние!

Белли тоже не спалось. Она привстала с циновки. В хижине стояла кромешная тьма. Белли выбралась на воздух. Лачуга, в которой умерли муж и жена, сгорела дотла. Ветерок, налетая, ворошил пепел, выдувая из него последние искорки. В лесу мерцали светлячки. Белли потихоньку подошла к деревьям, сняла с себ набедренную повязку, с наслаждением подставив голое тело теплому ветру. Белли наловила светлячков, собирая их в тряпку, снятую с бедер. Прибежав домой со светлячками, она высыпала их на пол. Они летали по хижине, неровно освещая ее своим то разгорающимся, то меркнущим светом. Белли шарила по полу.

- Что там творится?- сос стоном спросил спросоня ее отец, когда Белли неосторожным движением коснулась его.

- Крысы!- вскрикнула Белли, наткнувшись рукой на леденяще холодную шкурку.- Дохлая крыса! Вот откуда вонь!

Она ухватила крысу за хвост и вышвырнула ее.

- Откуда они только берутся, проклятые! - злилась Белли.- Прибегают и сдыхают одна за другой, конца и краю нет!

Белли обернулась куском ткани, устроилась поудобней на циновке и заснула.

Голод колотил в животы, как в барабаны, отгоняя сон, заставляя брахминов бродить словно тени, с налитыми кровью глазами.

Они встали утром, ополоснули лица и потянулись на деревенскую площадь, понося Наранаппу за то, что он натворил в аграхаре. Дети выскакивали на веранды и во дворы, потому что в домах нечем было дышать. Женщины боялись, как бы дух Наранаппы, разгуливая по улицам, не тронул их детей, и загоняли их обратно в комнаты. Дети ревели, им раздавали шлепки и подзатыльники, затаскивали домой и запирали на ключ. Впервые деревенские двери запирались среди бела дня. Не выкладывались узоры из крашеных рисинок перед порогами, не сбрызгивались кизячной водой дворы. Казалось, будто в аграхару так и не пришел день. Все выглядело опустелым и заброшенным--как если бы в каждом доме в темном чулане было спрятано по трупу. Брахмины сидели на площади, опустив головы, не зная, что им дальше делать.

Только шкодливые дети Венкатарамана удрали из-под присмотра матери и торчали за домом, считая крыс, которые выбирались из кладовки во двор. Дети хлопали в ладоши и притопывали в такт счету, а считали они крыс, как взрослые считают мерки риса:

Раз--и--раз,

два--и--два,

три--и--три,

че-е-ты-ре,

пять -- и -- пять,

шесть -- и -- шесть,

и еще...

Мать отыскала их за домом и, размахивая метелкой, велела сейчас же идти на веранду, но дети вошли в раж.