Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

Как же ты смеешь, корил себя Ефим, упрекать других в беспринципности да трусости?

«Будь благоразумен, — заговорил второй голос, - момент, сам знаешь, для тебя неподходящий. Ты теперь и есть тот воин, который один в поле... Отступи!»

«Отступить?! Перед кем?! Перед отребьем человеческим - перед ворами?»

«Но они, ты сам только что сказал, частичка могучей Системы, тебе их не одолеть!»

И тут же явственно, с насмешкой прозвучал первый голос: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж!..»

Ефима охватил мучительный стыд. Прочь малодушие!

Дальше молчать он не имеет права, а там - будь что будет! Отдых насмарку пойдет? Бог с ним. Выгонят из редакции? Вернется в цех или найдет другую работу. Зато совесть будет чиста.

Приняв такое решение, он почувствовал себя приподнято, легко, будто от пут освободился.

...В комнату вернулись кузнец и токарь. Поставили на стол две бутылки, довольно улыбнулись.

- Ступай, Ефим, в сельмаг. Там по одной бутылке в руки дают. А ежели не хочешь идти - ладно, поделимся, парень ты хороший.

- Спасибо, что-то на выпивку не тянет, - Ефим говорил правду. - Вы насчет давешнего разговора не забыли?

- Какого такого разговора? - притворился кузнец.

- Ну, о здешней кормежке...

- Настырный ты малый, Ефим, — беззлобно упрекнул токарь, - ляд с ней, с кормежкой. Полсрока путевки почти прошло, а остальное как-нибудь скоротаем. Плюнь на все, Ефим, береги свое здоровье!

Дальнейшая игра в прятки была бессмысленна.

- Нет, друзья, потакать жулью не имею права. Я действительно работал в литейном, а потом перевелся в редакцию. Разрешите представиться, я - Сегал!

Кузнец и токарь во все глаза смотрели на Ефима. Их лица выражали одновременно недоверие, удивление, испуг. Токарь, на всякий случай, убрал со стола бутылки.

- А вы часом, не того, не разыгрываете нас? - спросил он вежливо, переходя на «вы». - Зачем же скрывали, кто вы есть на самом деле?

Ефим объяснил истинную причину своего инкогнито.

- Тогда, что же? Вам и карты в руки... Высеките здешних воров, хорошее дело сделаете. А то стыдите нас, дескать, почему мы жалобы не пишем. Какие мы писаки? Два класса прошли да три коридора. Валяйте, товарищ Сегал, пишите статейку в нашу газету. Пишите, как есть! Люди вам большое спасибо скажут.

- А вы меня поддержите? - слабо надеясь на положительный ответ, спросил Ефим.

- В каком смысле? - осторожно осведомился токарь.

- В прямом. Я напишу статью, проверю, разумеется, все как следует, чтобы обвинение было не голословным. А вы эту статью вместе со мной подпишете. Тогда мы поместим ее в заводской газете.

Кузнец и токарь испуганно переглянулись.

- Ну, как, Федя, подпишем?

- Как ты, Гордей, так и я.

- Нет, я тебя спрашиваю.

- Я же сказал.

- Что ты сказал?

- Глухой ты, что ли?

- Пока уши на месте.

Оба замолчали, переглядывались, изучающе задерживали взгляд на Ефиме, словно видели его впервые.

Кузнец медленно провел рукой по лицу.

- Вот на чем мы порешим, товарищ редактор. Думаю, и Федя со мной согласится. Вы тут пообстоятельней все разузнайте, что, да как, да почему? Напишите статейку. Ваше дело такое: проверять да писать. Мы почитаем. Ежели все верно - подпишем... после вас, понятно. Так, Федор?

- Посмотрим... подумаем... - не сразу согласился токарь, - оно, конечно, можно подписать, ежели польза.

Утром следующего дня Ефим отправился в Москву посоветоваться с редактором. Он застал Гапченко в отличном расположении духа.

- Привет, Сегал, - сказал он необычно весело, - что ты так скоро вернулся? Срок ведь еще не кончился? Вроде не загорел, не поправился. А меня можешь поздравить: приезжает моя жена с дочурками.

В редакции знали: семья Гапченко оставалась на оккупированной территории, что с ней, все ли живы - он долгое время понятия не имел.

- О! Это великая радость! — искренно воскликнул Ефим. - Наконец-то! Я от души вас поздравляю.

- Спасибо... Почему ты так рано сбежал из дома отдыха?

- Серьезное дело, Федор Владимирович, обсуцить надо кое-что.

- Вот чудище гороховое!.. И в отпуске нашлись ему дела! Ну, говори, что там стряслось.

Свой недолгий рассказ Ефим закончил словами:

- По-моему, в доме отдыха крепенько обосновалась шайка жуликов... Я приехал получить ваше «добро», Федор Владимирович.

Гапченко криво улыбнулся, покачал головой, помрачнел.

- Беда с тобой, Сегал, ей-богу! - в голосе редактора послышались раздражение и досада. - Неймется тебе! Мы ведь твердо договорились с тобой: пока критических материалов я от тебя не жду. Так нет же! Не доставало нам еще истории с домом отдыха! - Гапченко сжал пальцами лоб, долго молчал. Потом спросил: - Ты все там выяснил? Достоверно? Или так, поверхностные наблюдения взвинтили эмоции?.. Ты говорил о рабочих, твоих соседях по комнате. Так вот, есть мыслишка. Возвращайся туда. Напиши корреспонденцию обстоятельную, с фактами, фамилиями, именами, как полагается. Постарайся заручиться подписями тех двух рабочих, это очень важно, сам понимаешь. Торопиться с публикацией не будем. Попросим завком разобраться на месте. Так и для тебя, и для газеты лучше будет.