Ирина Вильде - Совершеннолетние дети

— А Мигалаке и Мигулеву, этим псам, не верьте…

Дарка не успела спросить, кому же, собственно, можно верить, как Орест окликнул своим ленивым голосом идущих впереди:

— Слушайте, что вы так бежите? Подождите нас! Как там у тебя дела, Иво? Мы тут с Даркой никак не поймем друг друга. Лидка, в кого эта Дарка влюблена, черт возьми?

Лидка (хоть раз перехитрили ее хитрость!) не знает, что весь этот разговор для отвода глаз.

— Не трать время напрасно, Орест. У Дарки есть мальчик получше тебя…

тихонько запел Орест.

«Боже, как он может петь, если через два месяца мы все окажемся на улице?» — думает Дарка.

Она так взволнована, что только одним ухом слышит, как Ивонко Рахмиструк предлагает написать мелом на заборе: «Орест интересуется девочками», а Лидка хохочет на всю улицу. Дарка приходит в себя, только когда Цыганюк берет ее за руку и задает им одним понятный вопрос:

— Ну, ваше слово?

— Я дам вам знать…

— Люди! — поднимает крик Лидка. — Люди добрые! Он же явно сватается к ней!

— Идем… идем… — Дарка силой тянет ее в дом.

— Дарка, что с тобой? — уже на лестнице спрашивает Лидка.

— Оставь меня в покое… оставь меня в покое!.. У меня и так голова трещит от всего этого…

В последнее время на Дарку посыпались переживания одно сильнее другого, и нет уже сил сопротивляться им. Сердце ее словно красный кружок мишени, в который впиваются отравленные стрелы.

Утром в нее попадает еще одна стрела, выпущенная из туго натянутого лука: объявляют отметки за четверть. То, что Мигулев потребует от нее «большего внимания» к истории и Мирчук напишет, что «ученица не придерживается правил поведения», можно было предвидеть. Даже можно было предугадать, что Мигалаке на основе всех контрольных работ, написанных на «отлично», из милости поставит Ореховской «посредственно», хотя за все устные ответы она получила «плохо», что Романовская получит «посредственно с минусом» по румынскому и сниженную отметку по поведению, но то, что Дарка не получит никакой оценки по румынскому, этого никто не мог предположить.

— Что касается Попович, то господин учитель не выставил пока ей отметки… Как-то не мог еще решить…

— Что этот бельфер вытворяет! — тихо негодует Ореховская.

— Как это надо понимать, Лидка? Это лучше или хуже для меня?

Лидка вышла сухой из воды, и что ей стоит утешить Дарку?

— А что тебе? Двойки нет, и будь довольна.

Стефа Сидор думает иначе (она за весь сегодняшний день ни разу не подошла к Дарке):

— Лидка, зачем ты вводишь ее в заблуждение? Это нельзя принимать так легко… И тебе, Дарка, не приходится рассчитывать на великодушие Мигалаке!

В это мгновение Дарка почувствовала, как в красный кружочек впилась еще одна стрела.

Стефа не выходит вместе с ней, не ждет ее у выхода.

За обедом (можно сойти с ума — каждую субботу на обед борщ и жирное мясо с хреном) у Дарки возникает новая идея: надо любой ценой предупредить Данка о предстоящем концерте. Иначе — позор! Не только для него, но и для нее, Дарки.

Итак, ей надо увидеться с Данком. Но как избавиться от Лидки?

— Лидка, у меня к тебе просьба. Скажи маме, что ко мне в гимназию заходила одна женщина из нашего села и просила меня встретиться с ней сегодня в шесть часов на вокзале. Хорошо, Лидуня?

Лидка ударяет себя пальцем по лбу, как дятел клювом:

— Сегодня… гм… суббота… гм… шесть часов?

— Я с тобой откровенна: мне необходимо встретиться с Данилюком. В шесть часов он выходит из музыкального училища.

— Иди, Дарка, иди! Я знаю, что это за «необходимость»!

— Лидка, честное слово… чтобы я так счастливо доехала домой на рождество — это очень важное дело…

— Хорошо! Хорошо! И ты мне когда-нибудь поможешь.

— Хоть десять раз!

У музыкального училища фронтон с четырьмя колоннами. Около шести Дарка стоит и ждет.

В маленьком сердце пробуждается еще незрелая женская гордость: ну к лицу ли ей столько времени ждать парня под колоннами!

Но она тут же сама упрекает себя: это ведь такое важное дело, что смешно говорить о какой-то гордости.

На дворе темнеет. В небе одна за другой загораются звезды, но их далекий, холодновато-синий свет на земле не выдерживает соревнования с электричеством. Фонари окрашивают в желтое снег, лица людей и даже воздух.

Дарка стоит в воротах и ждет. Учащиеся входят и выходят. Они идут уверенно, им здесь знакомы все входы и выходы. Из коридора падают какие-то тени. Одна длинная, за нею значительно меньшая. Дарка поворачивает голову — наконец-то! Еще не видя Данка, она узнает его по голосу (в училище замечательная акустика, даже в коридорах). Голос Данка звучит, как электрический звонок. Дарка направляется к входной двери, но тут же отступает, потому что показывается девушка с живыми черными глазами и огромным, как тропическая бабочка, бантом на груди. Догадываясь, что Данко, верно, занимался вместе с этой девушкой, Дарка прячется за колонну, прислушивается: они говорят по-немецки. Теперь что-то отвечает девушка. Да ведь это и есть дочка префекта! Лучика Джорджеску!