Ирина Вильде - Совершеннолетние дети

«Господи, — думает она, — это все равно, что я его поцеловала! Как это произошло?»

Данко выпускает ее из объятий.

— Теперь ты уже моя невеста, — шутит он. То есть Дарке так кажется.

Ей больно от его легкомысленного тона. Он не должен смеяться в такую минуту! И ей вдруг становится очень грустно, точно кто-то погасил свет. Но он идет рядом, ее мальчик, ее Данко, и ей приходится простить этот смех. Конечно, он никогда не узнает об этом.

«Собственно, он правильно сказал, что теперь я уже его невеста. Если между нами дошло уже до того, что мои губы коснулись его лица…»

Хотя, с другой стороны, ей кажется, что у Данка просто легкомысленное настроение и он готов обнять любую встречную девушку, которая попалась бы ему в такую минуту. А все-таки что произошло, то произошло, и этого нельзя ни опровергнуть, ни вернуть.

Вот и Данко молчит. Они идут все медленнее, все теснее прижимаясь друг к другу.

— Я не знаю, где мы? — нарочно спрашивает Дарка, чтобы убедиться, принадлежит ли ее голос ей или тоже слился с голосом Данка.

— Я провожу тебя… Сейчас будешь дома, — шепотом отвечает юноша.

Дарка начинает бояться того, что случилось: кто ж такое видел, кто ж такое слышал — позволить обнимать себя посреди улицы… Что бы сказала об этом мама?

«Господи, что со мной? Неужели я так низко пала?»

Но она снова опускает ресницы, чтобы вновь пережить то радостное, волнующее, что она не знает, как и назвать.

На прощание Данко целует Дарке руку. Не так, как обычно целуют руку, нет, все происходит сейчас не так, как обычно: он поворачивает Даркину руку и целует ладонь. Дарка, зачарованная этим поцелуем, не может сдвинуться с места, хотя они стоят перед ее воротами. Данко с минуту смотрит на нее, потом мягко берет за плечи и подталкивает к арке. Дарка чувствует, очень хорошо чувствует, как эти пальцы, коснувшись ее плеч, тоже теряют свое обычное спокойствие.

Особенный вечер! Особенная минута!

В полутемной подворотне Дарку охватывает такая острая печаль, такое сердечное желание расплакаться, что она, ни о чем не думая, прислоняется в уголке к стене и беззвучно рыдает горячими слезами, облегчающими сердце…

Утром Дарка проснулась с четким (хоть причина его неясна) ощущением: случилось что-то важное. У впечатлительных людей часто так бывает: забывают о причине события, забывают само событие, и остается только впечатление от него.

Дарка поглядела в окно, увидела снег и лишь тогда вспомнила: «Вчера между мной и Данком произошло «то»…»

Потом удивилась, что за ночь, пока она спала и ни о чем не думала, вокруг все так изменилось. Дарка не могла понять, в чем состоят эти изменения, но точно знала, что мир стал сегодня совсем другим по сравнению с вчерашним. Это касалось в одинаковой мере живых людей, природы и предметов.

Как часто бывает у подростков, действительность с мечтой, реальное с воображаемым слились воедино, и Дарка поверила, что между ней и Данком вчера произошло событие, сделавшее ее совсем взрослой.

Лидка шутки ради брызнула на нее водой. Дарка не ответила ей тем же, как сделала бы раньше.

«С этого дня я должна вести себя солиднее», — подумала она серьезно.

С неба сыплется такой же снежок, как и вчера вечером. Зима бродит по колено в снегу, а снег этот словно упрямый мальчишка — днем его сталкивают с тротуаров, а ночью он возвращается вновь.

Как обычно в это время дня, Дарка встречает по дороге в гимназию учеников и учениц — тех, кто возвращается из гимназии, и тех, кто идет туда.

«Они даже не догадываются о том, что произошло вчера со мной. Им даже в голову не приходит, что с ними здоровается и проходит мимо невеста Данилюка».

Дарке как можно скорее хочется увидеть Стефу Сидор. Но, заметив в раздевалке ее мраморное лицо, она тотчас прячет свою новость глубоко в сердце. Как можно рассказать об этом девушке, рисовавшей профиль Данка? Но ведь ни с кем другим, кроме Стефы, нельзя поделиться этим! Дарка чувствует, что ее похмелье пройдет, улетучится, если она не поговорит со Стефой.

— Если бы ты знала, Стефа, если бы ты знала!.. — И Дарка прячет лицо за Стефину спину.

Но это не то. В ней что-то говорит, кипит, заставляет ее все-все рассказать своей самой близкой подруге.

Стефа сразу догадывается, что Дарка сгорает от нетерпения. И, желая помочь подруге, говорит:

— А ты скажи… Мне ведь ты можешь все сказать. — И она нежно прижимает Даркину голову к своему плечу.

— Я так счастлива, Стефа, если бы ты только знала! Трудно передать все сразу. Вчера, — ее голос переходит в пылкий шепот, — вчера меня провожал Данко Данилюк, и если бы ты знала…