Ирина Вильде - Совершеннолетние дети

— Неизвестно, как сложится в будущем году. Возможно, я не приеду в деревню из Гиц. В Веренчанку на каникулы приедет только Орыся.

— Это почему же? У меня было трое детей, но все равно на каждое рождество и пасху, пока была жива мама, я приезжала с мужем и детьми к ней!

Но ведь нельзя сравнивать нынешние времена с тем, что было пятьдесят лет назад. Тогда людям материально жилось лучше, что верно, то верно. Во-вторых, и это главное, Веренчанка очень скверно влияет на мужа Софии.

— Как это Веренчанка скверно влияет? Как это может Веренчанка скверно влиять?

Молодая женщина объясняет: Уляныч места себе не находит, буквально теряет голову от тоски по родному селу. Вот и теперь — пора возвращаться в Гицы, и он уже закатывает истерику. К тому же дома сложились невыносимые отношения.

Даркина мама тактично молчит. Захочет гостья — сама расскажет, что за невыносимые отношения сложились в семье Подгорских.

— Вы знаете, у нас такое несчастье… Наш Стефко влюбился в Лялю Данилюк…

— И это вы называете несчастьем?! — раздраженно воскликнул папа и громко рассмеялся неприятным смешком.

Бабушка с удивлением поглядела на отца: что с ним произошло? Он теперь почти совсем не смеется.

И впрямь — что за несчастье, если молодой человек полюбил молодую красивую девушку?

Но, оказывается, дело не так просто, как представляется на первый взгляд. Они, то есть Ляля и Стефко, ровесники, иными словами — она стара для него как жена. Но и это не основная беда. Несчастье в том, что Подгорские готовили сына в священники, а эта «артистка» заявляет, что ни за какие сокровища не выйдет замуж за «аллилуйщика».

— Это плохо, — сочувственно присоединяется к разговору бабушка. — В свое время мне тоже очень хотелось, чтобы у моей Климци муж был богослов. Все же, как говорится, плывет в дом и от мертвого, и от живого…

— Мама! — ласково, но категорически обрывает мама бабушку.

— Ну что такого я сказала? Мне хотелось видеть тебя женой богослова? Да, хотелось. По-моему, это самая лучшая партия, клянусь своим здоровьем!

— Правда? — подхватывает Софийка. Она не знает, что в доме Поповичей никто всерьез не воспринимает бабушкину болтовню. — Вы тоже так думаете? А у Ляли нет иного слова, как «аллилуйщик»… У нас в роду сложилась традиция — старший сын всегда изучает богословие, потом занимает приход отца. Вся история с Лялей крайне неприятна нам… Для папы это же прямо удар!… Допустим, Стефко нарушит традицию и поступит в университет… Но где гарантия, что эта ветреница станет ждать его четыре года? И с пути собьет, и сама счастья ему не даст… Дома такое творится, что хоть завтра пакуй чемоданы да уезжай в Гицы. И уехала бы, если б не Дмитро, который никак не налюбуется Веренчанкой.

— А разве нельзя теперь обручиться? Обручение, — ищет выход бабушка, — равноценно браку…

— Она не хочет обручаться… Говорит откровенно, что не может взять на себя таких обязательств, не знает, что произойдет за четыре года.

— Хороша любовь, — вставила словечко мама, и Дарке захотелось расцеловать ее.

К концу визита выяснилось, что Софийка пришла не столько за рецептом, сколько для того, чтобы попросить Даркину маму «по душам» поговорить с Лялей, выяснить, о чем та думает, каковы ее планы на будущее.

Мама и обещала, и не обещала. Своих хлопот полон рот, нечего залезать в чужие.

И буквально на следующий день (просто смешно!) с такой же просьбой приходит к маме пани Данилюк.

Ого, она продолжает одеваться ярко, как шестнадцатилетняя девочка, и красит волосы под желток. Директорша так же непоседлива и болтлива, как Ляля. Она без всякой дипломатии приступает к делу.

— Что за беда, фрау Попович, — мать Данка хоть и прожила среди украинцев двадцать лет, но язык их не изучила, — я пришла к вам как мать к матери: что делать с моей Лялей? К ней прицепился этот Стефко… и не дает девушке спокойно дурьх штрассе [49] Через улицу (нем.). перейти. Он ее… как это говорят… преследует. Стефко не хочет понять, что, во-первых, он молод для нее, а цум цвайтенс [50] Во-вторых (нем.). … что он имеет? Он еще никто не есть… О, чем есть Стефко Подгорский? Что мне делать, моя добрая, любезная фрау Попович? у меня такое… несчастье… Разве я ради того десять лет… ай-ай… десять лет держала ее ин Вин, у брата, чтобы выдать за попа?.. Овец ему стричь!.. Мой муш?! Вы не спрашиваете меня, фрау Попович, о моем муш… Он знает одно: все бери, только меня оставь… Ляля должна ждать Стефка четыре года… Ей уже двадцать… И что она станет делать эти четыре года? Брат пишет аус Вин, что он больше не может держать ее у себя. У него больная жена, ее надо везти нах Баден. А что станет Ляля ин Черновицы? Учить чужих детей она не захочет, стареть дома тоже не хочет… И у нее есть фрау Попович, ай-ай… порядочный… богатый… такой файный блондин ин Вин… И такое на мое голову, такое!.. Фрау Попович, я пришла к вам как мать к матери. Поговорите с моей Лялей, выбейте у нее из головы этого Стефка, она вас послушает… Я вас очень прошу, моя милая, моя добрая, милая фрау Попович!