Уильям Шекспир - Генрих IV (Часть 2)

Как с Ричардом дружил Нортемберленд;

С ним пировал он, а спустя два года

Меж ними разгорелась уж война;

Лишь восемь лет назад был Перси мне

Всех ближе, обо мне радел как брат,

Любовь и жизнь к моим ногам слагая;

Пылая рвеньем, Ричарду в лицо

Он бросил вызов. Кто из вас, милорды,

При этом был?

(Уорику.)

Не вы ль, кузен мой Невиль?

Когда сквозь слезы Ричард, подвергаясь

Злым оскорблениям Нортемберленда,

Слова пророческие произнес:

"Нортемберленд, ты лестница; по ней

Кузен мой Болингброк на трон восходит",

Хоть, видит бог, об этом я не думал,

И, если бы не нужды государства.

Не сочетался б я вовек с величьем.

"Придет пора, - так Ричард продолжал,

Придет пора, когда постыдный грех,

Созревший, как нарыв, прорвется бурно".

Так он предрек непрочность нашей дружбы

И все, что происходит в наши дни.

Уорик

Есть в жизни всех людей порядок некий,

Что прошлых дней природу раскрывает.

Поняв его, предсказывать возможно

С известной точностью грядущий ход

Событий, что еще не родились,

Но в недрах настоящего таятся

Как семена, зародыши вещей.

Их высидит и вырастит их время.

И непреложность этого закона

Могла догадку Ричарду внушить,

Что, изменив ему, Нортемберленд

Не остановится, и злое семя

Цветок измены худшей породит.

А почвой для нее могли служить

Лишь вы один.

Король Генрих

Все это неизбежно?

Так мужественно встретим неизбежность.

Она теперь взывает громко к нам.

Слыхал я, тысяч пятьдесят собрали

Граф и епископ.

Уорик

Быть того не может.

Ведь все, чего страшимся мы, молва

Удваивает, словно эхо - голос.

Прошу, прилягте снова, государь.

Клянусь душою, сил, что вы послали,

Достаточно, чтоб усмирить восстанье.

Но, чтобы успокоить вас вполне,

Я сообщу вам верное известье:

Глендаур скончался. Эти две недели

Больны вы были, государь, и вредно

Вам бодрствовать в столь неурочный час.

Король Генрих

Я вашему последую совету.

Скорей бы смуту одолеть, а там

Направим путь, друзья, к святым местам.

Уходят.

СЦЕНА 2

Глостершир. Двор перед домом судьи Шеллоу. Входят с разных сторон Шеллоу и Сайленс, Плесень, Тень Бородавка, Мозгляк и

Бычок; в отдалении - слуги.

Шеллоу

Пожалуйте, пожалуйте, пожалуйте, сэр. Дайте мне вашу руку, сэр, дайте вашу руку. Честное слово, вы ранняя пташка. А как вы поживаете, мой добрый кузен Сайленс?

Сайленс

С добрым утром, добрый кузен Шеллоу.

Шеллоу

А как поживает моя кузина, ваша дражайшая половина? И ваша прелестная дочь, моя крестница Элен?

Сайленс

Все такая же дикарка, кузен Шеллоу.

Шеллоу

А вот из моего кузена Вильяма, с позволения сказать, вышел, кажется, отличный студент? Он все еще в Оксфорде, не правда ли?

Сайленс

Да, сэр, и на моем иждивении.

Шеллоу

Пора бы уж ему в адвокатскую школу. Я в свое время учился в Климентовом колледже, и там до сих пор, наверно, вспоминают о сорванце Шеллоу.

Сайленс

Тогда вас называли "весельчаком Шеллоу", кузен.

Шеллоу

Боже милостивый, как только меня не называли! И каких только штук я не вытворял, да еще как ловко-то! Там учился вместе со мной маленький Джон Дойт из Стаффордшира, и черный Джордж Барнс, и Франсис Пикбон, и Уилл Скуил из Котсолда. Таких четырех головорезов не сыскать было во всех колледжах. Смею вас уверить, уж мы-то знали, где раки зимуют, и к нашим услугам были всегда самые лучшие женщины. Был там еще Джек Фальстаф, ныне сэр Джон; в то время он был еще мальчишкой и служил пажом у Томаса Маубрея, герцога Норфолка.

Сайленс

Тот самый сэр Джон, кузен, что приехал к нам вербовать солдат?

Шеллоу

Тот самый сэр Джон, тот самый. Помню, как он на моих глазах проломил голову Скогану у ворот школы, когда был еще вот этаким малышом. В тот самый день я еще дрался с Самсоном Стокфишем - фруктовщиком на задворках Греевского колледжа. Ах господи Иисусе, веселое было времечко! И подумать только, сколько моих старых приятелей уже умерло!

Сайленс

Все там будем, кузен.

Шеллоу

Разумеется, разумеется, совершенно верно, совершенно верно. Смерть, как сказал псалмопевец, есть удел каждого: все мы умрем. А в какой цене пара добрых волов на Стемфордской ярмарке?

Сайленс

Право, кузен, не знаю; я там не был.

Шеллоу

Да, от смерти не уйдешь. А что, жив еще старик Дебл, ваш земляк?

Сайленс

Умер, сэр.

Шеллоу

Ах, господи Иисусе, умер! Он отлично стрелял из лука. И вдруг умер... Да, отменный был стрелок. Джон Гант очень его любил и, бывало, ставил на него большие заклады. Умер!.. Он попадал в цель с двухсот сорока шагов, а легкую стрелу пускал с двухсот семидесяти; поглядеть на него - душа радовалась. А почем теперь овцы?