Александр Лебедев - Инсталляция

Продавщица оценивающе осмотрела Светлану и, выждав минутную паузу, сказала:

— Это что — шутка?

— Нет, он здесь.

Светлана повернулась, чтобы показать кивком головы на ржавую «Волгу», но в том месте, где минуту назад Микола припарковал автомобиль, уже никого не было.

— Ой, — сказала Светлана, готовая в следующую секунду заплакать.

— Брать что-нибудь будете? — спросил подошедший за покупкой мужчина.

Девушка смерила его взглядом, который с легкостью смог бы прожечь стальной лист.

— Извините, — незадачливый покупатель быстро пошел к соседнему павильону.

— Что-то не так? — спросила продавщица через маленькое окошечко.

Светлана в очередной раз осмотрела улицу и обратилась к продавцу:

— Дайте что-нибудь попить, что ли.

— Кто ты, приятель? — спросила Светлана обрюзгшего толстяка, усевшегося напротив нее. Не смотря на большую разницу в возрасте, она не собиралась обращаться на вы. Толстяк был навязчив и не принадлежал к числу симпатичных людей. Он подсел к ней уже несколько минут назад и все это время нагло рассматривал девушку.

— Я — Эдуард Гамаровский, — с достоинством ответил мужчина и показал ламинированный кусочек картона с фотографией, висевший у него на шее, — слыхали обо мне?

— Нет, — равнодушно ответила Светлана.

— Не может быть.

— Вот что, товарищ Гемороев, иди-ка ты.

Гамаровский обиделся и даже покраснел, но уходить не собирался.

— Извините, девушка, — подчеркнуто вежливо сказал он, — если я вас обидел, но не имел на это никаких намерений.

— Послушайте, — поддаваясь вежливому обращению и переходя на вы, сказала Светлана, — у меня сегодня очень тяжелый день.

— Я так и знал, я так и знал, что у вас неприятности. Видели бы вы свои глаза, такие грустные и печальные.

— Что вам угодно? — сломалась Светлана о настойчивость мужчины.

— Я хочу сфотографировать эти глаза, — крутя перед своим лицом растопыренной пятерней, сказал Гамаровский.

— Да вы, батенька, псих, — констатировала Светлана, — здесь много таких что ли?

— Я не псих, милая девушка. Это очевидно.

Светлана смерила мужчину недовольным взглядом и устало сказала:

— Короче.

— Пятьдесят долларов.

Светлана встала из-за столика и быстро пошла прочь.

— Девушка, девушка, вы меня не правильно поняли, — петляя, бежал сзади Гамаровский.

— Все я поняла.

— Ничего вы не поняли, да остановитесь, наконец.

Светлана остановилась и повернулась к мужчине, готовая враз поставить точку в разговоре. Похоже, Гамаровский действительно разбирался во взгляде, потому что, увидев глаза Светланы, он отступил на безопасное расстояние и заговорил:

— Я — фотохудожник — это правда, спросите, кого хотите. Я плачу своим моделям, в этом нет ничего такого, если я не правильно изъяснился, извините, но вы — то, что я искал, поверьте. Я предлагал вам только сниматься. Сниматься, в смысле фотографироваться, ничего больше.

Светлана осмотрела запыхавшегося мужчину. Он стоял, как старый пожарник, сдавший норму ГТО, наклонив тело вперед и упрев руки в коленки, жадно дышал и косился исподлобья на Светлану. Он показался ей таким жалким и беззащитным, что к своему удивлению, она спросила:

— Курите, наверно?

— Курю, — сознался мужчина.

— Алкоголь, женщины?

— Милая девушка, в моей жизни было столько женщин… Никто бы на моем месте не стал знакомиться на улице.

— Так что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам пятьдесят долларов за ваши глаза.

— И все?

— Все. Ничего больше, поверьте.

— Вы псих, Гамаровский, впрочем, я это уже вам говорила.

— Любой художник немного помешан.

— На улице сотни девушек.

— Вы согласны?

— Деньги вперед.

Гамаровский судорожно кинулся осматривать карманы.

— У меня нет с собой, только двадцать, но они у меня есть, есть, поверьте.

— Не трудитесь, можете отдать рублями.

— Рублями? — удивился Гамаровский.

— Да.

— Хорошо. Тогда, может быть, я смогу узнать, как вас зовут?

— Зовите меня Света. ру.

— Ру?

— Ру. Я же не спрашиваю, почему Гамаровский, а не Гайморитов.

— Хорошо, хорошо. Ру так Ру.

— Когда вы хотите фотографировать?

— Сейчас, когда же еще? — возбудился Гамаровский.

— Прямо здесь?

— Нет, что вы. Нам придется пройти в мастерскую.

— Пройти?

— Да, она у меня прямо здесь, на Арбате.

— Так мы на Арбате?

— А где же мы по-вашему?

— Я не знаю.

— Теперь меня не удивляет, почему вы кидаетесь на фотографа с кулаками.