Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

— Ты в его классе, да еще и недовольна? И вправду сверхъестественно! — не унималась София.

У нового учителя приятная внешность: шатен, не слишком коротко стрижен, носит усы. Ему за тридцать, и он женат. На пальце обручальное кольцо. И с первого же урока наша Клэр влюбилась в мистера Дэвиса без памяти. Он водрузил на стол внушительную стопку книг, верхним лежал сборник стихов Дилана Томаса.

— Скажи ему, что твой отец был известным поэтом, до того как покончил с собой, — прошептала мне Клэр.

Вот безмозглая корова!

— Он не был известным, — отрезала я.

Клэр завидует мне, потому что ее отец — всего лишь нудный юрист. Эта дура всерьез считает, что, будь ее отец поэтом, мистер Дэвис обязательно влюбился бы в нее. На самом деле мой отец был не только поэтом — еще он работал в банке. А поэзию он называл своим хобби.

Я твердо решила писать не менее страницы в день. Все равно что ежедневно делать зарядку. Выделю себе на это время в начале тихого часа. Так легче не забыть. И на выходных тоже. Я хочу записать все, что происходит со мной в течение дня: что нам задали, что мы ели на ужин, с каким счетом закончился хоккейный матч, кто трепал мне нервы. И чтобы никаких глупостей, никаких лирических отступлений о парнях — только факты. А позднее у меня будет возможность прочесть все это и понять, что же такое со мной происходило в шестнадцать лет.

Обещаю себе, что буду заниматься на фортепиано каждый день в одно и то же время — на переменке перед ланчем. Вот уже почти год я бьюсь над одной сонатой Моцарта, но до сих пор не могу сыграть ее, как мне хочется. Если бы музыка рождалась под пальцами сама, легко и непринужденно! Но вместо этого я тружусь как вол. Иногда, правда, выходит исполнить сонату так хорошо, словно это вовсе и не я играю. Мисс Симпсон говорит, что я не умею концентрироваться во время игры. Она права, конечно, первые несколько тактов я обычно думаю о музыке, но вскоре отвлекаюсь и начинаю размышлять о том, что у нас сегодня на обед.

Но, как бы то ни было, первые три дня прошли превосходно.

Пришлось нарушить собственное правило, но это не важно. Никто же не заглядывает мне через плечо. И я действительно была страшно занята. Учителя как с цепи сорвались и столько назадавали с первых уроков! Люси уже совершенно выбита из колеи. И как только бедняжка протянет до конца года — с такими-то знаниями по химии.

Ничего особенного за эти дни все равно не произошло: я снова записалась в хоккейную секцию, плевать, что мисс Бобби так и будет держать меня в резерве. Во второй состав тоже трудно попасть — мне это удалось только потому, что я в двенадцатом классе. Тренерше по вкусу белокурые, длинноволосые девушки — тип дневной школьницы. Еврейкам и пансионеркам вход воспрещен! Мне не светил основной состав, сколько бы я ни тренировалась. Я не сомневалась, что увижу свое имя в группе «Б», но расстроилась до слез, читая списки группы «А» на доске объявлений Спортивной ассоциации, — там была моя Люси! Еще бы — любимица мисс Бобби, хоккейная королева! Да она бы туда попала, не шевельнув и пальцем. Не будь она моей лучшей подругой, я бы ее возненавидела. А Люси обняла меня крепко-крепко и прошептала на ухо: «Не реви, мисс Бобби увидит, как здорово ты играешь, и тут же переведет тебя».

Мисс Бобби — что за идиотская кличка! На самом деле ее зовут мисс Робертс. Седая старушенция с дряблой кожей, и вдруг такое прозвище — в этом есть что-то жалкое. Она вечно одета в некое подобие униформы: плиссированная юбка из шотландки, свитер в тон поверх белой рубашки и темно-синие гольфы, которые гармошкой собираются на лодыжках. Сама я в жизни не надену форму добровольно. А вот София почему-то любит ее носить, правда, она и школу обожает.

Вот не дам старой корове испортить мне осень. Я так люблю играть в хоккей на траве, что есть духу гонять с клюшкой по полю, до боли вбирать легкими воздух, напоенный ароматом сухих листьев. Смеркается, игроки в разных концах поля едва различают друг друга. Они погружаются во тьму, словно призраки. Их связывает лишь белый мячик, то и дело светящийся в траве. Смачный хлопок деревянной клюшки по твердому мячу, возгласы, повисающие в пустынном воздухе, и это напряженное оцепенение, после того как запустишь мяч через все поле, и все срываются с мест и растворяются в сумерках. Как это прекрасно! Даже и во втором составе.

Перед тем как спуститься к ужину, мне надо еще кое-что доделать. Я обедаю за столом миссис Давенпорт. Она разрешает нам быстренько поесть, мы пьем кофе и еще успеваем покурить перед занятиями. Все потому, что сама миссис Давенпорт ест мало — следит за весом. Но не дай бог угодить за один стол с мисс Бомбей — эта заставит и тарелку вылизать. Будешь сидеть до скончания века.