Чарльз Николл - Леонардо да Винчи. Загадки гения

Как становится ясно из черновика письма к Джулиано Медичи, в то время нервы Леонардо были на пределе из-за поведения его германского помощника Джорджо, или Георга, которого он в другой записи называет «работником по металлу». (Леонардо использует ломбардское произношение имени – Джорцио.) Он подробно рассказывает всю историю, благодаря чему мы можем получить представление о его жизни в Бельведере. История довольно невеселая и представляет разительный контраст с описанием проделок юного Салаи двадцатью пятью годами раньше. В словах нет ни теплоты, ни игривости. Леонардо зол и раздражен, хотя кое-где все же проскальзывают юмористические нотки. Он пишет:

«Я сильно сожалею о том, что не смог полностью удовлетворить желание вашей светлости из-за хитрости этого германского обманщика, которому я не оставил ничего, что могло бы доставить ему удовольствие. Сначала я пригласил его в свою студию, чтобы наблюдать за его работой и сразу же исправлять его ошибки, а также чтобы он мог изучать итальянский и общаться легче и без переводчика. С самого начала его жалованье было ему выплачено авансом, что, без сомнения, он будет отрицать, поскольку у меня нет соглашения, подписанного мной и переводчиком».

(Само по себе жалованье стало объектом спора. Недатированный счет в архивах Ватикана показывает, что Джорджо получил жалованье в размере 7 дукатов в месяц, но, как пишет Леонардо, он «утверждал, что ему обещали 8».). [900]

Но вскоре возникли подозрения в неверности и обмане:

«Сначала он попросил сделать некоторые модели в дереве. Как только они были закончены в металле, он заявил, что хочет взять их с собой на родину. В этом я ему отказал и сказал, что дам ему проект с указанием ширины, длины, высоты и формы того, что он должен сделать. Таким образом, мы расстались не с дружескими чувствами.

Следующее заключается в том, что в комнате, где он спал, он устроил себе другую мастерскую, с клещами и инструментами, и там он работал на других. После работы он шел и ел с солдатами швейцарской гвардии, где было много хорошего, хотя ничто не могло удовлетворить его. И после этого он с двумя или тремя другими отправились вместе с ружьями стрелять птиц над руинами, и продолжали делать это до вечера. И когда я послал Лоренцо позвать его на работу, он сказал, что не хочет иметь столько мастеров, которые будут приказывать ему, и что он работал для гардероба вашей светлости. И так прошло два месяца, и время шло, а затем однажды я встретил Джан Никколо, костюмера, и спросил его, закончил ли германец свою работу для Великолепного, и он ответил мне, что это неправда и что он только дал ему пару ружей, чтобы он их почистил.

Так как он редко появлялся в мастерской, но съедал большое количество пищи, я послал ему письмо о том, что, если он хочет, мы можем заключать отдельные соглашения по каждой вещи, которую он сделает, и что я дам ему то, что мы сочтем хорошей ценой. Но он, поговорив со своими товарищами, забрал все из своей комнаты и продал это».

Впрочем, хитрый и прижимистый ученик Джорджо – не главный злодей этого рассказа. Леонардо обижен другим германцем, которого он называет Джованни дельи Спеччи – Иоанн (или Иоганн) с Зеркалами. [901]Он оказывал плохое влияние на Джорджо:

«Этот германец, Джованни, мастер зеркал, бывал в мастерской каждый день, желая видеть и знать все, что здесь делалось, а потом рассказывал об этом и критиковал то, чего он не мог понять… Наконец я обнаружил, что этот маэстро Джованни, мастер зеркал, был причиной всего этого [то есть поведения Джорджо] по двум причинам: во-первых, он сказал, что мой приезд сюда лишил его внимания и благодеяний вашей светлости, и, во-вторых, он сказал, что комнаты этого мастера по металлу [Джорджо] предназначались для работы над его зеркалами, и этому он дал доказательство, а также сделал его [Джорджо] моим врагом. Он заставил его продать, что тот имел, и уйти в его мастерскую с ним [Джованни], где он теперь работает со многими помощниками и производит множество зеркал, чтобы продавать их на ярмарках».

Зеркала, ставшие яблоком раздора в этой истории профессиональной ревности, приводят нас к новому амбициозному проекту, задуманному в студии Леонардо. У художника появилась новая мечта: солнечная энергия – то есть направление солнечного тепла с помощью параболических зеркал:

«Лучи, отраженные от вогнутого зеркала, обладают светом, сравнимым с самим солнцем… И если ты скажешь, что зеркало само по себе холодно и не может передавать теплые лучи, я отвечу, что лучи исходят от солнца и должны быть подобны причине, их породившей, и что они могут проходить через любое средство, через которое ты захочешь их направить. Когда луч от вогнутого зеркала проходит через окна металлической печи, они не становятся горячее». [902]