Чарльз Николл - Леонардо да Винчи. Загадки гения

Джованни Паоло Ломаццо, собиравший воспоминания о Леонардо после смерти художника, пишет следующее:

«Люди, бывшие его слугами, рассказывали историю о том, что однажды он захотел нарисовать смеющихся крестьян (хотя картину он так и не написал, сделав только рисунок). Он подобрал натурщиков, с которых собирался писать, и договорился с ними о том, что устроит для них вечеринку с помощью друзей. И, сев напротив них, он начал рассказывать им самые безумные и самые невероятные истории в мире так, что они буквально падали от хохота. Без их ведома он наблюдал за их жестами и реакциями на его невероятный рассказ и запомнил их образы. И после того, как они ушли, он вернулся в свою комнату и сделал замечательный рисунок, который заставлял всех, кто его видел, смеяться так же сильно, словно они слушали истории Леонардо, рассказанные этим людям».

Мы не можем с уверенностью сказать, что речь идет именно о «Пяти головах» – ведь только две из изображенных фигур смеются, да и настроение рисунка отнюдь не веселое, – но эта история лишний раз доказывает нам, что Леонардо придавал огромное значение прямому наблюдению, благодаря которому даже самые фантастические его рисунки кажутся совершенно живыми и реальными. Кристофоро Джиральди, уроженец Феррары, находившийся при миланском дворе одновременно с Леонардо, говорит то же самое:

«Когда Леонардо хотел изобразить какую-то фигуру… он шел в места, где мог встретить людей такого типа, и наблюдал их лица и манеры, и их одежду, и то, как они двигали свои тела. И когда он находил нечто, подобное тому, что он искал, он зарисовывал это металлическим пером в небольшой книжке, которую всегда носил у пояса». [452]

«23 апреля 1490 начал я эту книгу» – «книгу», которая теперь известна нам как Парижская книжка MS С. Она состоит из четырнадцати листов, сложенных таким образом, что получается 28 страниц. Бумага большого формата, довольно тонкая, с любопытными водяными знаками, состоящими из небольшого круга с двумя волнистыми линиями – знак напоминает головастика с двумя хвостами, но несомненно, что изображена змея Висконти, традиционная миланская эмблема. Это первая из рукописей Леонардо, которую можно назвать конкретным исследованием. Она посвящена исследованию света. Франческо Мельци назвал ее «книгой тени и света». [453]Но, хотя свет и тень действительно являются главной темой записной книжки, Леонардо не ограничивается только этим. Мы видим множество заметок и рисунков на совершенно иные темы – игры и шутки, физика, акустика, водяные машины и т. п. На некоторых страницах Леонардо сделал маленькие, тщательно проработанные рисунки предметов – молотков, колоколов, кинжалов, винной бочки, топора, расщепляющего колоду, и т. д. Все это небольшое отвлечение от сухого, чисто научного текста. Леонардо предстает перед нами настоящим ученым – оптиком и геометром. Текст абсолютно сух – диаграммы вычерчены очень точно и тщательно, тонкая игра света и тени говорит о значении, придаваемом художником своей работе. Эта записная книжка была у Леонардо в Корте Веккьа в 1490–1491 годах, и записи в ней делались одновременно с работой над портретом музыканта, где мы сталкиваемся с поразительной игрой света и тени.

Подобно анатомическим исследованиям, проводимым в 1489 году, «книга света и тени» является научной работой, необходимой для настоящего художника. Леонардо никогда не останавливается на достигнутом, он должен двигаться дальше и дальше. Точно так же, как и в анатомических работах, задача ширится и становится необъятной. Очень скоро становится ясно, что это только начало. На листе, написанном примерно в то же время и находящемся в Атлантическом кодексе, набросана весьма амбициозная программа создания семи «книг» по следующим предметам:

«Так как мне кажется, что тени в высшей степени необходимы в перспективе, ибо без них непрозрачные и трехмерные тела плохо различимы в отношении того, что заключено внутри их границ, и плохо различимы их пределы, если только они не граничат с фоном другого цвета, чем цвет тела, то я и выдвигаю первое положение о тенях и говорю в этой связи о том, как всякое человеческое [или: непрозрачное] тело окружено и поверхностно облечено тенями и светом, и на этом строю первую книгу. Помимо этого, эти тени имеют разные качества темноты, ибо они лишены разного количества световых лучей; и эти тени я называю первоначальными, потому что это первые тени (ombre originale) , облекающие тела, к которым они прилегают; и на этом я строю вторую книгу».