Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Шахтеры прикинули, что на расчистку завала взорванной скальной породы уйдет две недели. Поузи с его опытом в архитектуре не сомневался, что военные инженеры справятся с этим меньше чем за неделю. Под командованием американцев шахтеры принялись за работу, орудуя старомодными кирками и лопатами. Уже на следующее утро им удалось расчистить на вершине завала узкую щель, в которую мог протиснуться один человек.

Первым внутрь отправился Поузи. Керстайн следовал за ним. По ту сторону стены их ожидал другой мир: темный, грязный, зловеще тихий. В свете старомодных ацетиленовых фонарей они увидели в нескольких метрах внизу главный проход, забитый мусором. Железные защитные двери выбило силой взрыва, и они болтались на петлях. Воздух был сырым – очевидно, шлюзы прорвало и некоторые проходы затопило. За первой же дверью оказался склад динамита. Оттуда внутрь горы уходил узкий боковой штрек. Следующая дверь, отлитая из прочного железного сплава, открывалась двумя ключами. За ней они увидели молчаливо погруженную в чтение «Мадонну» Ван Эйка, а рядом, на четырех пустых картонных ящиках, – семь панелей Гентского алтаря. «Чудные драгоценные камни коронованной Девы отражали свет наших мерцающих ламп, – позже описывал Керстайн. – Она просто была там, спокойная и прекрасная».

Хранители вернулись назад. Главную область взрыва можно было обойти по еле видневшимся черным проходам. С помощью проводника они спустились в холодное сердце горы, миновали несколько ответвляющихся коридоров и попали в большую залу с каменными сводами. Прорезая мрак подземелья, их лампы одна за другой высвечивали полки с простыми фанерными ящиками, набитыми величайшими шедеврами мирового искусства. Но вот наконец свет упал на молочно-белый камень «Мадонны» Микеланджело. Она лежала боком на грязном матрасе в коричнево-белую полоску, почти наверняка том же самом, на который ее столкнули с пьедестала восемь месяцев назад, всего за несколько дней до того, как в Брюгге появился британский хранитель памятников Рональд Бальфур. Хранитель Томас Карр Хауи-младший (он прибыл в июне) писал позже: «Свет наших фонарей играл на мягких складках одежды Мадонны, на ее искусно вылепленном лице. Ее печальный взгляд был устремлен вниз, и она, казалось, почти не обращала внимания на пухлого младенца Иисуса, льнущего к ней, крепко держа ее руку в своей». Несколько дней спустя в одной из самых глубоких комнат хранители обнаружили еще четыре панели Гентского алтаря, «Мастерскую художника» Вермеера, а в самом глухом углу – принадлежавшего семье Ротшильдов вермееровского «Астронома».

18 мая, когда о находке широко заговорили, Линкольн Керстайн отправился в штаб, где его ждал эксперт по влажности и химическому составу воздуха и краски, чтобы определить, через какие испытания прошли картины. «Экспертом, – писал он, – конечно же оказался Джордж Стаут, возможно самый приятный человек на свете».

Незаменимый Стаут прибыл в Альтаусзее 21 мая. Его главной задачей было составление подробной описи обнаруженных в шахте произведений искусства. В лаконичном перечне, переданном Стауту доктором Михелем от работников шахты Карла Зибера и Макса Эдере, фигурировали:

6577 картин;

230 рисунков и акварелей;

954 гравюры и оттиска;

137 скульптур;

129 предметов оружия и доспехов;

79 корзин с мелкими предметами;

484 ящика, предположительно содержащих архивы;

78 предметов мебели;

122 гобелена;

181 ящик книг;

1200–1700 ящиков, предположительно содержащих книги или другие бумаги;

283 ящика с неизвестным содержимым.

Затем он принялся за дело: разговаривал с работниками шахты и осматривал хранилища. «Какое это было увлекательное зрелище, – писал Керстайн, – следить за тем, как он сравнивает американские методы определения абсолютной, относительной или какой-то там еще влажности с австрийскими, которые использовал профессор минералогии Венского университета [тот самый печально известный доктор Михель], предоставивший нам рекомендации от движения австрийского Сопротивления». Стаут провел в шахте три дня, после чего объявил, что произведения искусства можно оставить там еще на год. Затем, доверив руководство шахтой Поузи, он отправился в тыл 3-й армии, чтобы инициировать расследование того, что произошло в соляной шахте в Австрийских Альпах. Но это расследование так никогда и не было проведено.

14 июня Джордж Стаут вернулся в Альтаусзее со своим новым учеником лейтенантом Стивом Коваляком. На следующий день проходы шахты были наконец расчищены, а обрушенные туннели восстановлены. На расчистку завалов потребовалось двести пятьдесят три рабочие смены, и рабочие вывезли из шахты 897 доверху нагруженных тележек.