Централизованное управление экономикой и ложные обещания необходимо отвергнуть. Некоторые из принципиальных соображений отвергают искушение добиться чего-то в жизни за счет государства, другие отказываются от этого пути, когда становится ясно, что обещанное процветание, основанное на силе и лжи, может быть только временным. Распределение богатства силами правительства ограничивает само себя. Видимость богатства, создаваемая заимствованиями и инфляцией, всегда приводит к боли и страданиям. Сейчас перед нами открыта прекрасная возможность представить свои «истинные общественные и экономические теории» в доступной и понятной для большинства форме.
Из всех великих представителей австрийской школы экономики XX века самым выдающимся я считаю Мюррея Ротбарда. В 1979 году, во время моего первого депутатского срока в Конгрессе (1976–1984), когда Лью Роквелл, основатель Института Мизеса, был начальником моего секретариата, мы связались с Мюрреем и пригласили его в Вашингтон. Помню, во время первого визита к нам, понаблюдав за нами в деле, он удивился тому, что члены Конгресса действительно пытаются вникнуть в детали каждого параграфа закона сквозь призму Конституции. Помню, его поразил тот факт, что я читал его эссе «Золото и неустойчивый курс бумажной валюты». С тех времен нашего знакомства они с Лью Роквеллом осуществили много важных проектов, самым значимым из которых является учреждение Института Мизеса.
Мюррей был прекрасным педагогом, и я не устану повторять, что лично мне глаза открыла его книга «Великая депрессия в Америке» [32], а также его классический труд «Как государство завладело денежной системой общества» [33]. Я вырос в семье республиканцев и привык верить в то, что провал Гувера был результатом отказа демократов сотрудничать с республиканцами в Конгрессе. Мюррей полностью опроверг это представление. Гувер, говорил он, наравне с ФРС поддерживал порочную политику экономического вмешательства, и именно на них лежит ответственность за продолжение Депрессии, которая, в свою очередь, была вызвана ошибочной денежной политикой, которую проводила ФРС в 1920-х.
Если и есть книга, которую сейчас стоило бы порекомендовать к прочтению вашингтонскому истеблишменту, так это «Великая депрессия в Америке» Ротбарда. В этой книге он демонстрирует, что именно ФРС создала подъем конца 1920-х, за которым последовал крах, и что вмешательство Гувера в экономику продлило Великую депрессию. (Кстати, когда в 1981 году собиралась Комиссия по золоту, Мюррей работал в моем секретариате в Конгрессе.) Мюррей, а также бизнесмены Берт Блумерт и Лью Роквелл повлияли на мое решение участвовать в выборах президента в качестве кандидата от Либертарианской партии в 1988 году. Этот проект, как и все политические проекты, был полон недостатков и разочарований. И тем не менее мы все считали, что наши усилия в деле борьбы за свободу не напрасны. Конечно, в 1988 году наши идеи воспринимали без такого энтузиазма, как во время выборной гонки в 2008-м. Обстоятельства изменились кардинально. Но противостояние республиканцев и демократов тоже играло свою роль, обеспечивая монопольный контроль над выборным процессом. Сегодня почва для наших идей стала намного плодороднее. Немало семян было посеяно за прошедшие два десятилетия, и теперь эти усилия стали приносить плоды.
Незадолго до смерти Мюррея 7 января 1995 года я позвонил ему и сообщил о своих планах снова выдвигаться в Конгресс на выборах 1996 года. Он очень обрадовался и одобрил мое решение. В отличие от Леонарда Рида, Мюррей любил политику хоть республиканцев, хоть либералов – в зависимости от того, что ему казалось интересным в конкретный момент. Он вникал в самые мелкие детали междоусобной борьбы, что меня лично мало привлекало. Он всегда знал всех игроков, их намерения и мировоззренческую базу. В 1992 году он вел настоящую политическую игру на выборах кандидата в президенты от Республиканской партии, поддерживая Пата Бьюкенена, который выступал против первой войны в Ираке и повышения налогов Джорджем Бушем-старшим.
В одном я уверен на все сто – если бы Мюррей был с нами во время президентских праймериз в 2008 году, ему было бы много что сказать и он бы сделал это с превеликим удовольствием. Свойственный ему оптимизм усилился бы стократно. Он наслаждался бы каждой минутой этого процесса. Он бы вершил «революцию», тем более что в ее подготовку он внес огромный вклад.
Могу представить, как его восхитил бы вид молодых людей, поджигавших банкноты Федерального резерва. Он подхватил бы лозунг, который мы так часто слышали на встречах со студентами: «Покончить с ФРС!», «Покончить с ФРС!»
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу