Вячеслав Вигриян - Перемещенный

Деревенский люд уже рассосался, посчитав, видимо, представление законченным. Лишь двое старушек судачили у калитки о чем-то своем.

— Слышишь, служивый! — окликнула его одна из них, когда он проходил мимо.

— Что?

— Ты это, Нюрку не обижай то. Сирота она. Родителей у ней в один день на войне убило.

— Не обижу, — пообещал Степан и прибавил ходу. Настроение было хуже некуда.

— А Глафира-то дура набитая. Шутка ли, из-за каких-то там яблок молодку нашу чуть не скалечила! — донеслось из-за спины, и Степан понесся не чуя под собой ног. Он бежал и от себя, и от паскудного мира. Бежал, словно это могло хоть что-то изменить.

К построению Степан успел. Стоял на плацу с прямой как стрела спиной. Вышел из строя, получил сержантские лычки из рук все того же знакомца-капитана, троекратно гаркнул, как полагается, «служу Советской Империи Рейха» и, наконец, был отпущен восвояси. Боли не было. Точнее была — никуда она не делась, родимая, но Степан ее сейчас попросту не чувствовал. Он словно замерз изнутри, покрылся коркой векового арктического льда.

— Постой, — капитан нагнал его уже у стены казармы. Видно было, что инструктор в курсе всех Степановых похождений. — Тебе бы в санчасть показаться, — начал он издалека.

Степан согласно кивнул.

— И девушку свою не обижай. У нее родители на фронте погибли. Оба.

— Я в курсе.

— Потому и шебутная такая она, — отчего-то виновато добавил капитан.

— А у вас за воровство по закону смертная казнь положена.

— Положена. Прикрываем мы ее. Глупо из-за пары яблок молодую голову на плаху ложить.

— Глупо, — опять согласился Степан. — Ну я пойду?

— Идите, сержант.

И Степан пошел. Куда глаза глядят. Пошел — и оказался у гостеприимно распахнутых дверей гаштета. Его группа сидела за одним из столиков. Вся, в полном составе. Включая Алексея Бавина и Дмитрия Ряднова. Они о чем-то оживленно беседовали и не сразу его увидели. Степану, впрочем, такое невнимание к своей персоне было только на руку. Он забился в самый темный угол, заказал бутылку русской водки без закуси и принялся поглощать ее стакан за стаканом, бездумно глядя в пространство пустыми, стеклянными глазами. Затем свои его наконец заметили. Бросали взгляды украдкой, судачили, но подойти так никто и не решился.

Утро Степан встретил в казарме. Как он добрался туда — один Бог ведает. А, впрочем, кто знает, ведает ли? Он поднялся с кровати, привел себя в порядок и быстро оделся. Предстояло идти в штаб на встречу с куратором группы.

Старший лейтенант Фридрих Подольский принял его безо всяких проволочек. Лишь неодобрительно поморщился, когда Степан, не подумав, выдохнул в его сторону перегаром.

— Твоим дыханием хоть ракету заправляй да прямиком в космос, — произнес он и придвинул к себе блокнот. — Пожелания какие-то будут относительно вооружения группы?

— Будут. Мне бы гранат побольше, тройной боекомплект под винтовки, пулемет да глушителей пару штук. И еще, — Степан замялся, не зная стоит говорить или нет. А впрочем, эх, была ни была! — Не нравятся мне эти штыки на винтовках. Для ближнего боя шашки хочу. Адыгейские.

— О как! Загнул так загнул, — лейтенант усмехнулся в усы. Были они у него не какие-то там а-ля Адольф Гитлер, а самые что ни на есть казацкие, матерые. Даром что наполовину немец, а поди ж ты, ну прямо вылитый хохол с картины, где казаки письмо турецкому султану писали.

— Было-было, но чтоб такое диво заказывали… нет, не припомню. В общем так, — он прищурил левый глаз словно прицеливаясь, — будут тебе гранаты, будет и тройной боекомплект под винтовки. Из пулеметов могу выделить «Максим».

— Такое старье? Да он еще и весит немерено!

— Ну что ты как дитя малое, ей Богу? На треноге он. Съемной. Английская версия. Так что насчет избыточного веса можешь не беспокоиться. Теперь что касается глушителей. Тут такое дело, — лоб старлея пошел морщинами, — как бы тебе так объяснить, чтобы доходчиво было? Короче, сирти — кочевники. Так?

— Так.

— Дипломатических отношений у нас с ними никаких. Послов наших в свое время они всех порезали. Но… диктовать нам свои условия сирти могут. И делают это весьма успешно.

— Не понимаю, — честно признался Степан.

— Ну смотри. Допустим, начинаем мы применять пушки или крупнокалиберные пулеметы. И какие контрмеры, по-твоему, предпринимают сирти?

— Какие? Хмм. Ну разбегаются по кустам и делают ноги куда подальше.

— Если бы, — усмехнулся лейтенант и потянулся за пачкой сигарет, что лежала от него по правую руку на столе. «Кэмэл» — прочитал Степан на упаковке со знакомым верблюдом на желтом фоне матушки-пустыни.