Гай Орловский - Небоскребы магов

– Да, – проговорил он после долгой паузы, – как-то да… мурашки бегут… от красоты, наверное. Крупные такие…

– Эстет, – обвинил я с чувством превосходства. – Порхаешь!.. А вот я практик, на земле стою.

Он фыркнул.

– Думаешь, я не понял сразу, чего присматриваешься вон к тому мосту?.. Да, это граница твоих владений с глердом Слейном. На той стороне реки уже его земли, а вон та беседка у воды… это он там отдыхает.

– И рыбу ловит?

– Вряд ли, – ответил он. – Но гостей туда приглашает. Место, как видишь, живописное.

Я кивнул, в самом деле причудливо хитрая река источила берег гротами, виноград плотной зеленой стеной карабкается по каменным стенам, создавая таинственные пещерки, в таких любят играть дети, но взрослые тоже их почему-то любят…

– Мы от развращенной столицы далеко, – заявил я, – у нас должны быть крепкие нравы.

– У нас?

– Здесь, – уточнил я. – На крепких нравах стоит мир.

Он вздохнул с облегчением.

– Фу, а то я уж подумал…

– Мыслитель, – сказал я с отвращением. – Мы пришли, чтоб сказку сделать былью! Потому разузнай, что у нас за соседи, а потом проедемся по нашим владениям.

Он запротестовал:

– По твоим, ты на меня не взваливай, не взваливай!.. Я вольная, как тушканчик, птица. Или вовсе как бобер. Но ты уже, вижу, присматриваешься, куда достанут твои стрелы из колдовского арбалета?

– И это тоже, – признался я. – Глупо не использовать такую возможность. Уже готовую. Хорошо, все дороги видны. И море…

Он спросил заинтересованно:

– А что насчет моря?

– Есть идеи, – ответил я туманно.

Насчет соседей стоит узнать только о двух: западном и северном. Или о западных и северных, если с моими достаточно обширными землями соседствуют несколько хозяйств.

На южной стороне у меня море, а с востока – герцог Руммель, к которому уже чувствую симпатию, связанную понятным чувством превосходства и неясной виной из-за его жены.

И хотя по моим представлениям все свободны и в моем поведении не было ничего предосудительного, но я же здесь, а не там, а здесь нормы не просто построже, а в самом деле просто драконовские.

Фицрою надоело мое угрюмое молчание, спросил:

– В какое село едем?

– Пусть села пока подождут, – ответил я. – Я так давно не зрел моря… проедемся по бережку. Ты даже раковин не видел?

– Видел, – ответил он. – Как-то торговцы привозили. Рассказывали, что добывают их в стране драконов, потому так дорого.

Я сказал покровительственно:

– Ошалеешь.

– Я пошел седлать коней, – сказал он.

– Сам? – переспросил я. – Так я и поверил.

Конечно, коней оседлали слуги, но Фицрой все равно проверил, как сидит седло, как затянуты подпруги, придирчиво измерил высоту стремян и лишь тогда сказал снисходительно:

– Кто будет стараться, того, может быть, и не убью.

Один из слуг вскрикнул с упреком:

– Глерд! Что не так?

– Пока все так, – сообщил Фицрой, – это чтоб не наглели.

Ворота из замка перед нами распахнули, как мне показалось, те же самые люди, что открывали и тогда, когда мы приехали предъявлять права на замок. Возможно, как только я тогда сразу же уложил Куланера и Тернерса, они быстрее других поняли, что их ждет, бросились на землю и прикинулись дохлыми, так и уцелели, что говорит об их житейской мудрости, такие уживаются при любом строе и везде считаются опорой власти и порядка.

– Да все хорошо, – заверил Фицрой, – что дергаешься?.. Замок под твоей рукой. Все люди глерда Гурлея служили Куланеру поневоле, как служат человеку с мечом в руке, но ты прибыл с бумагой от короля! Ты легитимнее.

– Тоже на это надеюсь, – ответил я честно, – Гурлей получал мандат от короля, я тоже, так что должны признать не только слуги, но, что куда важнее, соседи.

Кони бодро сбежали вниз по ровной дороге, специально вычищенной и выровненной, это чтоб бревна катились до самого низа. Хотя, может быть, это бревна как раз и выровняли почву.

– В какую сторону? – спросил Фицрой.

– Сперва на восток, – ответил я. – Для туго соображающих есть и другое измерение…

– Это какое?

– Налево, – объяснил я любезно.

– Тогда нас ждет удача, – ответил он.

Через лес навстречу бодро мчится игривая, как веселый щенок, и очень хитрая дорога, прыгает из стороны в сторону без всякой причины, а высокие деревья сжимают ее с обеих сторон и пугающе низко опускают толстые узловатые ветви.

Мы не успевали переговариваться, то и дело подныривая под эти угрожающе летящие навстречу острые сучья, может, потому я и услышал слабый крик за стеной деревьев.