Роман Злотников - Пушки и колокола

– Ты сор с яхонтами не мешай, – усмехнулся в ответ Олег. – Сам же вижу, по чудным лодьям маешься. Вон как те, – странный муж взглядом указал на сделанные по чертежам учителя два суденышка. – А те – всем хороши, да пляшут.

– Брешешь!

– Не веришь, что ль?

– А с чего бы мне верить? Я только имя твое и ведаю да то, что про лодьи латинянские смышлен. А кто ты таков на самом деле…

– Ну так и милости прошу, – кряхтя поднявшись на ноги, Олег, кликая гревшихся у костров мужиков, решительно направился к одной из лодок. Члены экипажа, бросая недовольные взгляды то на него, то на Николая Сергеевича, яро крестясь, направились к трехмачтовику. – Идешь, что ль? – обернувшись и видя, что Николай Сергеевич неуверенно топчется на месте, окликнул он.

– Иду, иду. Слышь, Васька! Желаешь лодью новую в деле испробовать? – кликнув княжича, тот решительно направился вслед за типом. И за ним, на ходу что-то там дожевывая, побежали двое ратников. Тут же невесть откуда и Фрол нарисовался. По обыкновению своему молча, взошел он на шаткий борт и, перекрестившись, уселся, поближе к центральной мачте.

Живо погрузившись в отчаянно скрипящую опасно пляшущими мачтами лодью и дождавшись отмашки Олега, мужики, работая веслами, отошли от пристани. И хоть и не было волны почти, а все равно: судно заметно раскачивалось. Настолько, что даже бывалые корабельщики предпочли прижаться поближе к бортам, а дьякон со стражниками так вообще, к мачте прилипнув, со стенаниями и громкими молитвами принялись Бога о милости великой просить, спасении живота грешников окаянных Фрола, Плюща да Микулы.

– Видишь, что ль? – повернулся к разом позеленевшим пассажирам, прокричал Олег. Он – единственный, кто не бросился искать, за что бы ухватиться, а широко расставив ноги и балансируя на утлом суденышке, стоял в полный рост, заложив руки за спину. – Пляшет! – развернувшись лицом по ветру, проорал таинственный корабельщик.

– А та, что с одной мачтой? – с трудом подавляя приступ дурноты, прохрипел в ответ пожилой преподаватель.

– Эта! Эта – шибче! – перекрикивая ветер, отозвался Олег. – Как паруса все поднять, так и ох как ладно бежит. Знай только держись, не сбросило чтобы. Подладишь, что ль?! – азартно прокричал мужчина и, не услышав ответа, снова повернулся к пенсионеру. – К берегу! К берегу вертайся! – увидав, как спутник, грудью навалившись на пляшущий борт, опорожняет желудок, проорал тот приунывшим мужикам. – Не видите, что ль, сороки, худо гостю?! – те, ворча, направили судно назад к пристани.

– Спасибо, – едва подхваченный жилистым Олегом оказался на твердой поверхности, просипел трудовик.

– Добрая задумка, – поддерживая и Николая Сергеевича и, хоть и выдержавшего испытание, но все равно порядком побледневшего Василия Дмитриевича, гудел мужчина. – Добрая. Ее, что ль, до ума довести, так и птица-лодья будет! Бог видит, добрая! – с интонациями, в которых угадывался восторг, прокричал Олег.

– Диавольская твоя задумка! – крестясь, гневно прошипел вслед за гостями сползший на берег служитель. – Души христианские губить.

– Воистину диавольская! – вторили служителю мужики, крестясь, покидая борт.

– Спасибо тебе, свет человек, – подавив очередной спазм и стараясь не обращать внимания на опротивевшего уже служителя выдохнул Николай Сергеевич.

– Был бы свет, так уже в кущах райских почивал бы. А так – здесь. Грехи, что ль, держат да к Богу не пускают…

– Много, что ли, али тяжки?

– А кто без греха-то? – вместо ответа выдохнул тот. – Богу, что ль, свыше виднее, чем мне.

– Вишь, Васька, – поняв, что дальше этот разговор вести смысла нет, обратился к княжичу преподаватель. – На то и науки, чтобы лодьи добрые строить. Да такие, чтобы ни волна, ни ветер, ни ворог злой – не помеха.

– А без наук, Никола?! Неужто не сладишь? – поник Василий Дмитриевич.

– Сладим! – подбодрил того трудовик. – А надо будет, так и у царьградских мастеров спросим. А пока и сами сразуметь попытаемся. Оно ведь пока лодьи малые, так и не шибко накладно, тем паче что Великому князю Московскому ох как затея эта не по душе!

– Малая? – глаза молодого человека распахнулись от удивления.

– Это, – кивком указал на покачивающийся борт, – совсем невеличка. Придет время, строить будет впятеро большие. Эти – наловчиться чтобы.

– Мачты, что ль, высоки, – глядя на лодью, прогудел Олег.

– Весу добавить надобно бы, – подметил пенсионер. – Легка, да, твоя правда, мачты высоки, а еще и стоят нетвердо: того и гляди – подломятся. Вот и пляшет она. Камнями загрузить надо бы.