Татьяна Бродских - Тропа первая

— Ты хочешь объяснений? — развернулся ко мне Ренальд, хмурясь.

— Более того, я их требую, — как смогла тверже произнесла я, кутаясь в одеяло. После того, как дракон покинул мою кровать, она резко стала холодная и неуютная. — Я не понимаю вас, не знаю, как реагировать на ваши поступки и чего мне ждать в дальнейшем. В моем мире нет драконов, мне сложно принять, что тот раненый зверь, которого я подкармливала, и вы — это одно целое. Если бы вы дали мне понять это раньше, еще в лесу, я бы не вела себя так…

— Я не мог этого сказать, потому что и сам не знал, — хмыкнул Ренальд, помялся, а потом сел обратно на мою кровать. — Мне тоже было сложно принять, что пока мое сознание пребывало в спячке из‑за сильных травм, зверь привязался к тебе. У людей тоже бывает раздвоение личности и это считается душевным заболеванием, а для драконов это почти норма. В облике зверя нами в большей степени руководят инстинкты, эмоции, запахи и другие чувственные восприятия. А в человеческом главенствующую роль играет разум. Если он спит, то желания дракона могут взять верх, особенно если их постоянно подавлять.

— Вы хотите сказать, что это было желание вашего дракона — прийти ко мне ночью? — сжала одеяло сильнее, вот не зря я подозревала Ренальда в странностях.

— Как ни стыдно в этом признаться, но это так, — кивнул головой мужчина, поджал губы и весьма откровенно заявил: — Обычно я не иду в постель к женщине, чтобы просто поспать рядом с ней.

— Спасибо за честность, — но почему‑то признание Ренальда меня неприятно задело. — По крайней мере, мне теперь понятна ваша грубость в отношении меня. Мне бы тоже не понравилось, если бы моя вторая ипостась с кем‑то сдружилась, особенно, если бы этот человек вызывал у меня раздражение.

— Это не так, — мои слова Ренальду не понравились, он пристально посмотрел мне в глаза и сказал: — Выбор зверя не может оставить равнодушным, потому что он его делает на инстинктах, а они не обманывают.

— А можно объяснять менее завуалировано? — что‑то я уже начинала жалеть о затеянном разговоре.

— Меня раздражает не твое присутствие, а нахождение рядом с тобой посторонних мужчин, — прямо ответил. — Ты моя. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли, потому настаивать не буду.

— Э — э-э, — на какое‑то время у меня пропал дар речи. Что это вообще сейчас было? Наверное, поэтому вырвалось насмешливое: — Мне воспринимать ваши слова, как признание в любви?

— Да, — мужчина был предельно серьезен и мой истерический смешок умер, не родившись.

— Ренальд, хочу напомнить вам — я замужем и люблю своего супруга. Поэтому, как бы мне не был симпатичен ваш дракон, ответить на ваши чувства я не могу, — как можно спокойнее заявила я, хотя самой хотелось сбежать куда‑нибудь подальше. Возможно, нужно было промолчать, сделать вид, что мне льстит внимание такого мужчины, но не в моих правилах обманывать людей, даже если они драконы.

— Время лечит любые раны, даже душевные, — дракон резко придвинулся ко мне, прожигая ревностным взглядом. — Ты моя, Элен. Моя. И я тебе это докажу!

Рука Ренальда метнулась, обхватила мой затылок и притянула к себе. Его обжигающие губы накрыли мои поцелуем, страстно, властно. Я замычала, вырываясь, но мужчина держал крепко. Он даже слегка укусил мою губу, чтобы заставить разомкнуть челюсти. Я не собиралась сдаваться под напором Ренальда и в ответ прикусила его язык. Мой демарш был тут же наказан, мужчина повалил меня на кровать, придавливая своим телом. Стало страшно, хоть я не девочка, но становиться жертвой насилия мне совершенно не хотелось. Не знаю, пробовали ли психологи сами расслабиться, когда их вот — вот изнасилуют и получилось ли у них, у меня же ничего не выходило. Тело сковала паника, в сердце поднималась обида, ведь я успела поверить, что мой дракон никогда не причинит мне вреда. Но стоило мне замереть, как поведение Ренальда изменилось, стало ласковее, его губы уже не насаждали свою волю, а стремились доставить удовольствие. В глазах дракона было море нежности, которая цепляла неведомые струны моей души.

— Прости, прости меня, — шептал мужчина, целуя мои щеки, глаза, но неустанно возвращаясь к губам. Голова кружилась, стук собственного сердца заглушал почти все звуки, кроме прочувствованных слов Ренальда: — Ты моя. Теперь я знаю это точно. Прости меня, Элен…

— Пошел вон! — в гневе воскликнула я, отталкивая дракона. Чужое имя вывело меня из этого сумасшествия, которому я не знала названия. — Я не Элен! У меня другое имя и не смей ко мне приближаться!