Василий Сахаров - Северная война

– Вождь, всё спокойно. В лагере католиков тишина и собак нет. Перед нами у дороги два поста по пять человек и с другой стороны лагеря ещё два. Если брать караульных на нож, то это долго, потому что стража не спит и начеку. Что прикажешь?

Фигура Калеви отстранилась, после чего уже я наклонился к нему и зашептал:

– Часть наших воинов отстала, пошли своих людей, чтобы помогли им тихо подойти. Как только все будут на месте, с командирами ко мне.

– Понял.

Вожак хеме бесшумно нырнул в кусты и пропал, словно его здесь и не было, а я сделал ещё несколько шагов и оказался на окраине леса. Присел на землю и всмотрелся в поле подле тракта Гамбург – Любек. На поляне метрах в тридцати от меня, слева и справа, горели два костра, возле которых расположились вражеские караульные, за ними – три десятка повозок и около двухсот привязанных к кольям лошадей. Половина – гужевые рабочие-тяжеловозы, остальные – рыцарские жеребцы. Рядом с повозками догорало полтора десятка костров, и в свете потухающих багровых угольев я разглядел спящих людей, элитных бойцов из гвардии короля Конрада Третьего. Германцы действительно были спокойны и нападения не ждали. Нам это на руку. Мне оставалось только дождаться сосредоточения дружинников и отдать команду на атаку. А пока мои воины выбирались из леса, я прикрыл глаза, прислушался к мирным эмоциям врагов и улыбнулся. Поправил ножны с мечом, поудобней устроился у дерева, подумал, что второй рейд начинается неплохо, и пролистнул в голове события последних трёх недель…

Десять дней отдыха в Рароге пролетели незаметно. Всё это время я занимался хозяйством, общался с Войданом Лебедяном и натаскивал прибывшую из Новгорода сотню воинов, которые должны были хотя бы немного соответствовать ветеранам. Помимо этого конечно же постоянно отсылал почтовых голубей в Дубин и Аркону. Туда отправлял полученную от пленников информацию и делился с князьями своими планами на новый рейд по вражеской территории, а в ответ получал одобрение и свежие новости с фронтов, где уже вовсю кипели жаркие битвы Северной войны.

Рагдай Померанский в сражении под Старогардом разбил ляхов и моравов. Пленных наши войска и союзники почти не брали, и под стенами этого города остались лежать двадцать три тысячи крестоносцев и четыре тысячи наших воинов. Часть поляков увёл в отступление князь-кесарь Владислав Пяст. Судя по всему не просто так, по рассеянности венедов, а по какой-то тайной договорённости. После чего князь поморян оставил на границе несколько крупных отрядов из племенного ополчения словинцев и пырычан и через Щецин двинул свою армию на столицу лютичей Радогощ.

Одновременно с этим партизанские соединения линян, полабов и речан вели бои с наступающими войсками Конрада Третьего, Германа фон Шталека, Фридриха Одноглазого и Альбрехта Медведя. Потери у крестоносцев были немалые, но и наши войска теряли бойцов, ибо католики, которые знали о судьбе пфальцграфа Фридриха Саксонского, подготовились неплохо и для борьбы с партизанами сформировали специальные егерские отряды. Бои вспыхивали в лесах и на трактах, на берегах рек и озёр, в посёлках и городках, которые не могли удержать бодричи и лютичи.

Война набирала обороты, пожирала человеческие жизни и смещалась к побережью, а главные силы славян всё ещё собирались в Дубине, Зверине и Радогоще и до сих пор не вступили в дело. Никлот, Мстислав и Прибыслав только тормозили католиков, уничтожали вражеские продовольственные запасы и устилали дорогу перед ними ловушками. Наверняка для князей было тяжело наблюдать за тем, как орды зачуханых и грязных завоевателей с крестами на плащах прут к Венедскому морю. Однако они понимали, что наши войска смогут дать только пару крупных сражений, а затем всё, приплыли. За германцами подойдут франки и новые отряды европейских бродяг, и материковым венедам придёт конец. Поэтому они скрипели зубами и выжидали, ибо каждый день – это потери врага от болезней и ловушек, от нападения партизан и антисанитарии, от ранений и вследствие внутренних разборок.

В общем, события развивались, как и предполагалось. Армия Генриха Льва тем временем соединилась с войском маркграфа Конрада Мейсенского, который закрепился на морском побережье, и приморская группировка противника готовилась к рывку на Дубин. Остальные колонны крестоносцев наступали по своим направлениям, а бодричи и лютичи эвакуировали мирных жителей, которые отправлялись в Волин, Волегощ и Колобрег, лихорадочно крепили оборону, делали запасы и готовились к основным сражениям войны и осадам больших городов.