Василий Сахаров - Северная война

– Конрад Мейсенский закрепился в удобном для обороны месте, огородился частоколами и рвами и ждёт подхода армии Генриха Льва. Никлот хотел его при помощи катапульт и стреломётов одолеть, но мейсенцы, словно заранее знали, где им встать, чтобы их сходу не расчехвостили, и князь решил не торопиться.

– Это правильно, – кивнул я и прикинул диспозицию.

Итак, мы в районе Любека. На нас идёт войско Генриха Льва, который находится от моего лагеря примерно в десяти – двенадцати километрах. Позади – море и зеландский флот, который может нас быстро эвакуировать. Справа наши отряды обходят сильные группы вражеских егерей и лёгких кавалеристов, а слева сидит Конрад Мейсенский. Вот и выходит, что нас теснят к острову Фемарн и вынуждают покинуть пределы Священной Римской империи. Конечно, противника можно обойти, но у крестоносцев есть опытные проводники из местных саксов и лесовики, которые передвижение крупного отряда быстро обнаружат, и тогда на нас начнётся облавная охота. Ну и как нам поступить? Вариантов немного. Либо эвакуироваться на Зеландию, либо прорываться и выходить на оперативный простор, либо лесами двигаться на соединение с бодричами. Правда, ещё можно погрузиться на корабли и через датские проливы, обогнув Ютландию, войти в устье Эльбы и вновь высадиться на вражеский берег, но это потеря времени и совсем не отменяет возможности нашего нового окружения и бегства. Врагам-то что, они могут отвлечь от Крестового похода пять-шесть тысяч воинов, благо резервы из Европы продолжают подходить, а для наших князей полторы тысячи клинков, которые играют с католиками в прятки, – это потерянные бойцы. Что делать?

– Сокол, – отвлёк меня от размышлений Горан.

– Чего? – поднял я на витязя глаза.

– Великий князь хочет знать, как ты поступишь.

– А он ничего не советует?

– Пока нет. Основные бои начнутся только через три-четыре седмицы, и силы у князей есть. Поэтому они пока без ваших отрядов обходятся. Вот прижмёт их крепко, тогда и позовут.

– Как я поступлю, пока и сам не знаю, слишком много в голове мыслей и планов. Вот-вот Векомирович, Никлотинг и Громобой появятся, с ними и решим. У тебя время в запасе есть или ты торопишься?

– Если все вожди будут здесь до вечера, само собой, подожду.

– Вот и ладно. А пока ты у меня в гостях, расскажи, что в мире творится, а то мы сидим здесь в лесах и ничего не знаем.

Горан посмурнел, несколько мгновений помедлил и заговорил:

– Враги начали наступление со всех сторон. Ляхи собрали сильное войско, которым руководят два брата Пяста, уже битый нами князь-кесарь Владислав и князь-принцепс Болеслав, и начали движение на Старогард и Гданьск. Германский король Конрад с огромным войском движется по бывшим владениям племени древан и вскоре подойдёт к Лабе, переправится на её правый берег, а потом окажется в землях линян и полабов. Между ним и армией Генриха Льва стоял Конрад Мейсенский, который сейчас перекрыл Приморский тракт, и в Бардовике вместо него пфальцграф Герман фон Шталек. Правее короля Конрада в Хоболине находится его брат герцог Фридрих Одноглазый, который со дня на день обрушится на племя речан. От Бранденбурга идёт давний недруг семьи Гогенштауфенов герцог Альбрехт Медведь, а вслед за германцами наступают франки короля Людовика.

– Сила… – протянул я.

– Да, – подтвердил витязь, – врагов много.

– А сколько точно, посчитали?

– Сосчитали. – Горан протянул обе ладони и, загибая пальцы, стал производить нехитрый подсчёт: – С Генрихом Львом и королевскими военачальниками, которые при нём, сорок пять тысяч воинов. С Конрадом Мейсенским – десять. С Германом Шталеком – ещё десять. С королём Конрадом – пятьдесят. С его братом Фридрихом Швабским – двенадцать. С герцогом Альбрехтом – двадцать три. Ляхов почти двадцать пять тысяч и франков больше пятидесяти. В общем, двести двадцать пять тысяч воинов. Как мы их всех будем убивать, непонятно.

– Да уж, крестоносцев даже больше, чем мы ожидали. Но ничего, справимся. Всех перебьём или голодом заморим. Наши князья ведь готовятся.

– Это само собой. Но всё равно врагов слишком много, и это ведь не все. Если понадобится, европейцы кинут на нас новые силы.

Я промолчал, ибо говорить здесь не о чем. Всё обговорено давным-давно, и теперь дело только за воинами, шпионами и разведчиками. Кстати, о наших рыцарях плаща и кинжала.

– Горан, – обратился я к витязю, – а что насчёт датчан?

– Ты хочешь знать, получил ли Векомир твоё послание?