Александр Харников - Царьград (сборник)

Еще несколько минут, и Ка-29 коснулся колесами палубы «Кузнецова». Рокот и свист затихли, я сдвинул в сторону входную дверь вертолета, приглашая своих спутников сделать шаг в будущее.

7 июня (26 мая) 1877 года, борт «Адмирала Кузнецова»

Капитан Александр Тамбовцев и цесаревич Александр Александрович

Я указал рукой на выход:

– Прошу, господин полковник. Приветствую вас на борту тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов». Я понимаю, что вам непонятны многие слова в его названии, но я вам потом все объясню. Самое главное – помните, что вы среди друзей. А пока пройдемте со мной в адмиральский салон. Командующий нашей эскадрой, контр-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов, ожидает вас.

Сан Саныч и его спутник, пошатываясь, выбрались из вертолета. А вы как думаете, каково человеку девятнадцатого века с непривычки целый час трястись в дрожащей и вибрирующей машине? Сейчас же они с изумлением оглядывались по сторонам. Их удивляло все: и громада самого авианосца, и башнеподобная надстройка-остров, и «трамплин» в носовой части, и стоящие на палубе «сушки» и «миги». Они с изумлением смотрели, как один из буксировщиков зацепил вертолет, на котором мы прилетели, и повез его к месту заправки.

К нам подошел вахтенный офицер и, откозыряв, пригласил всех следовать за ним. Пройдя по коридорам авианосца и по внутренним переходам, мы вошли в адмиральский салон авианосца, где нас уже ждал контр-адмирал Ларионов.

Вы видели когда-нибудь встречу двух сильных лидеров? Когда они оценивающе смотрят друг на друга, прикидывая, кто перед ним и чего он стоит. Примерно так выглядела и первая встреча адмирала Ларионова с будущим русским царем.

Первым затянувшуюся паузу прервал адмирал:

– Добро пожаловать, ваше императорское высочество, я рад приветствовать вас на борту моего флагманского корабля.

Сан Саныч тоже блеснул политесом:

– Большое спасибо, господин адмирал, за то, что вы предоставили мне возможность взойти на борт вашего удивительного корабля. Скажу прямо, никогда в жизни я не видел столько ошеломивших меня вещей. Я рад, что наши потомки сумели построить такие прекрасные и могучие корабли. А еще больше я горжусь тем, что ваша эскадра сумела совершить то, о чем мечтали все русские монархи на протяжении нескольких веков. Вы освободили от власти агарян Второй Рим – древний Царьград, откуда к нам пришло православие. От имени России-матушки приношу вам глубочайший поклон за это, – и цесаревич склонил свою лобастую голову в знак благодарности.

– Кстати, ваше импе… – начал контр-адмирал Ларионов, но тут цесаревич, улыбнувшись, перебил его:

– Виктор Сергеевич, учитывая то, что я здесь нахожусь как бы инкогнито, вам лучше называть меня Александром Александровичем, – он сделал небольшую паузу, – ну, или господином полковником – это как вам удобнее.

Адмирал кивнул:

– Хорошо, Александр Александрович. Хочу предложить вам и вашему батюшке посетить Константинополь и поприсутствовать на церемонии освящения храма Святой Софии.

– С благодарностью приму это приглашение, как от своего имени, так и от имени моего отца, государя императора, – Сан Саныч с изяществом носорога склонил свою голову. – Это большая честь для нас.

Контр-адмирал улыбнулся:

– Но церемония сия пройдет нескоро. Сперва надобно избрать нового Константинопольского патриарха.

– А что случилось со старым? – поинтересовался цесаревич.

– Внезапно скончался во время захвата города нашими войсками, – коротко ответил контр-адмирал.

– Как, вы посмели поднять руку на Константинопольского патриарха?! – вскричал потрясенный до глубины души граф Шереметев.

– Его убил страх, собственная совесть или Господь Бог… Когда в первые часы после взятия султанского дворца наш отряд взял под охрану его резиденцию, он почему-то решил, что мы пришли его арестовывать… Ему было чего бояться – вот, полюбуйтесь, – адмирал достал из шкафа пергамент с патриаршим воззванием. – Александр Александрович, вы читаете по-гречески?

– Я знаю греческий язык, – граф Шереметев взял пергамент из рук адмирала и начал разбирать витиеватый текст воззвания.

Цесаревич склонился головой к своему другу. По мере чтения их лица то краснели, то бледнели и наконец, вернув контр-адмиралу пергамент, цесаревич сказал:

– Пожалуй, вы правы, в столь внезапной смерти виновен или страх возмездия, или Божья кара, – он замялся. – И кто же будет новым Константинопольским патриархом?