Александр Харников - Царьград (сборник)

Наши солдаты, не прекращая стрельбы, начали громко молиться, призывая на помощь Георгия Победоносца, Николу Угодника, Матерь Божью и самого Господа нашего Иисуса Христа.

Из-под крыльев железных птиц отделилось черные маленькие точки… Мгновение спустя ставка турецкого паши окуталась дымом и пылью… Когда дым рассеялся, я увидел, что место, совсем недавно заполненное всадниками в ярких нарядных одеждах, теперь завалено человеческими и конскими телами. Уцелевшие испуганные турки удирали во весь опор, яростно нахлестывая своих скакунов.

Солдаты наши, при виде всего этого, в едином порыве вскричали «ура!» и, славя и Господа Нашего, и Пресвятую Богородицу, а также государя императора, приготовились ударить в штыки. Ибо при виде такой помощи с небес уныние прошло, превратившись в воодушевление. Но, как оказалось, чудесные железные птицы еще не закончили свою работу.

Выровнявшись над землей подобно ласточкам или стрижам, они помчались нам навстречу. А за ними исчезали в клубах разрывов отборные турецкие батальоны. Господи, вот кем становятся в твоем царстве праведники военного сословия – боевыми ангелами, предназначение которых – помогать нашему воинству в битве с силами зла!

Курды, видя приближающихся посланцев небесной рати, брызнули во все стороны, как испуганные воробьи. Но это им мало помогло. С ужасающим грохотом железные птицы промчались над моей головой, и мне показалось, что я на мгновение оглох. Прямо передо мной в клубах пыли катались по земле и бились в судорогах раненые курдские лошади, изломанными куклами валялись тела убитых. Никто из моих солдат не пострадал, смертоносный дождь прекратился примерно в двухстах шагах от нашей цепи.

Я обернулся и увидел, как высоко в небе, оставляя за собой тоненькие белые следы, железные птицы закладывали красивый разворот, подобно голубям из моего детства. Я так до конца и не мог решить, дело ли это рук человеческих, или все-таки Промысел Господний. Но вскоре мне стало не до этого, потому что воздушная атака на турецкий отряд повторилась, и супостат бежал туда, откуда пришел, причем со всей возможной поспешностью.

Все офицеры обратились к подполковнику Пацевичу с тем, что надо немедля отступить в крепость и приготовиться к обороне. Ибо ужасной гибели нам удалось избежать только благодаря помощи Небесных Сил. И не смилуйся над нами Георгий Победоносец, не пришли на помощь своих крылатых воинов, то лежать бы нам всем мертвыми в горячей пыли этой дороги. Ибо мы были уверены, что ни один русский солдат или офицер не сдастся врагу, даже под страхом самой страшной смерти.

Слова наши оказались пророческими… Прогнав турок и немного покружив над нашими головами, небесные воины улетели на запад, в сторону Стамбула.

Удрученный своим былым безрассудством и прекращением помощи небес, подполковник Пацевич дал команду отступать к крепости со всей возможной поспешностью, что и было проделано без особых приключений.

В два часа пополудни наш усталый отряд уже входил в ворота цитадели. Я снова увидел мою ненаглядную Сашеньку, такую милую в уборе сестры милосердия. Благодаря столь своевременному вмешательству, мы все отделались легким испугом, а ведь дело могло кончиться значительно хуже.

День Д+1, 6 июня 1877 года, 18:45, внешний рейд порта Варны, ТАКР «Адмирал Кузнецов»

Капитан Александр Тамбовцев

Мы вылетаем в ночь, оставляя позади разгромленный и сгоревший порт Варны. В полутьме видно, как еще тлеют обломки турецких корветов и чадят воронки на том месте, где раньше стояла турецкая береговая батарея.

Эсминец «Адмирал Ушаков», вместе с БД К «Калининград», примерно полтора часа назад ушел дальше в сторону устья Дуная. Есть там такое местечко – Сулина. А на торговых судах, стоявших на якорях в гавани Варны, вовсю хозяйничают наши морпехи и греческие призовые команды. Те турецкие матросы, кто рискнул оказать им сопротивление, уже успокоились навечно, получив пулю в лоб или удар ножом в сердце. Нашлись смельчаки, которые сиганули за борт и теперь вплавь добирались до берега. Впрочем, болгары, столпившиеся у кромки воды, встречали их не хлебом и солью, а кое-чем повнушительнее. Чем-то типа дубин и камней. Негостеприимно, однако, и не толерантно.

А греки, издали смахивающие на шайку Джека Воробья, проводили на палубах призов «селекцию». Тех моряков, кто показывал им нательные крестики, они не трогали. А тех, у кого не было наглядного доказательства принадлежности к христианскому вероисповеданию, греки, словно заправские грузчики, перекидывали через планширь и отправляли за борт в одиночное плавание. Об умении плавать «выкидышей» они не спрашивали.