Александр Харников - Царьград (сборник)

Вот этот четырехмачтовый барк рассчитан на скорость семнадцать узлов, а этот пятимачтовый – девятнадцать. Такой результат стал возможным благодаря большому удлинению корпуса – у всех представленных здесь кораблей оно восьмикратное – и очень большой парусности. Пятимачтовый барк при полном водоизмещении в восемь тысяч шестьсот тонн был способен перевозить шесть тысяч четыреста тонн груза. Четырехмачтовый барк при несколько меньших размерностях имел шесть тысяч пятьсот тонн полного водоизмещения и четыре тысячи двести тонн грузоподъемности.

Таких грузовых и скоростных характеристик создателям этих кораблей удалось добиться благодаря использованию стальных корпусов высокого удлинения и таких же стальных мачт, идеально вылизанным обводам подводной части и отсутствию дополнительного парового двигателя. Ведь признайтесь, Иван Сергеевич, на «Генерал-адмирале» паровая машина с запасом угля съела у вас не меньше трети полного водоизмещения.

– Треть не треть, – хмыкнул Дмитриев, – но очень близко к тому. Если, действительно, корабль не военный, а чисто грузовой, то такая потеря в грузоподъемности весьма непозволительна. К тому же, как я понимаю, корабли эти будут использоваться на Тихом океане, где угольных станций у нас пока недостаточно, и паровая машина в таких условиях служит мертвым грузом. Но меня, и думаю, что и Андрея Александровича, беспокоит столь высокое и непривычное для нас удлинение корпуса. Может быть, все же стоит взять пропорции «Генерал-адмирала»?

– Иван Сергеевич, – сказал Иванов, – высокое удлинение корпуса совсем не блажь, – ответил Иванов. – Там, где корабль с коротким корпусом вынужден всходить на каждую волну, длинный корпус с атлантическим форштевнем и развитым полубаком режет эту волну, увеличивая скорость и уменьшая килевую качку. Длина, как говорится, бежит.

– А этот ваш длинный корпус, он однажды просто-напросто не переломится на сильной волне? – с сомнением спросил вице-адмирал Попов.

– Нет, Андрей Александрович, – ответил Иванов, – не извольте беспокоиться, не переломится. Жесткость корпусу в данном проекте придают две стальные палубы: главная и верхняя, проходящие по всей длине корабля, а также стальные борта, и две внутренние стальные переборки, отделяющие кубрики команды и каюты пассажиров от грузовых трюмов.

Кстати, о корпусе. У нас не имеется конструкционных чертежей корпуса и обводов подводной части, указанных выше барков. Но в составе флота Югороссии есть эскадренный миноносец «Адмирал Ушаков», корпус которого в основном соответствует корпусу пятимачтового барка по всем своим размерениям и характеристикам. Не думаю, что постройка таких кораблей, не имеющих паровых машин, вызовет у российских верфей хоть какие-нибудь затруднения.

– Разумеется, не вызовет, – кивнул Кутейников, самый молодой из присутствующих – ему лишь недавно исполнилось тридцать два года, – но, Сергей Сергеевич, почему бы нам сразу не строить полную копию вашего «Адмирала Ушакова» вместе с машинами, а не заниматься устаревшими уже парусниками?

– Николай Евлампиевич, – с сожалением сказал Иванов, – «Адмирал Ушаков» оборудован двумя машинами, по весу и габаритам примерно соответствующих тем машинам, что установлены на полуброненосном фрегате «Генерал-адмирал». Но мощность каждой машины «Адмирала Ушакова» десятикратно больше, давление и температура используемого пара многократно выше, что резко ужесточает требования к используемым при ее постройке материалам. Вы же инженер и должны понимать, что сначала надо создать соответствующего качества особую конструкционную жаропрочную сталь, и лишь потом думать о постройке самой машины. Работы в этом направлении уже начались, но мы не ждем результата ранее чем через десять или даже пятнадцать лет.

А грузы на Дальний Восток и обратно надо возить уже сейчас. Британия, господа, сейчас вне игры, и мы просто не имеем права не занять освобожденную ею нишу мирового морского перевозчика, потому что в противном случае это сделают другие.

– Совершенно верно, Сергей Сергеевич, – произнес император, – а посему подведем итоги. Главным конструктором парусного стального грузового корабля, в дальнейшем для секретности везде именуемого «Транспорт», назначаю… Генерал-лейтенанта корпуса корабельных инженеров Дмитриева Ивана Сергеевича, а его помощником – корабельного инженера Кутейникова Николая Евлампиевича.

Вы, Иван Сергеевич, у нас старый парусник, потому вам и карты в руки. А поскольку парусники эти совсем не такие, какие были в ваше время, то господин Иванов поработает у вас техническим консультантом и поможет вам своими советами. Делайте что хотите, но эскизный проект «Транспорта» в четырехмачтовом и пятимачтовом варианте представьте мне недели через две. Контр-адмиралу Попову, назначенному мной главным ответственным за серийную постройку этих транспортов, задача тоже воистину адова – сделать так, чтобы верфи в Херсоне, Николаеве, Севастополе, Петербурге, Ревеле и Риге могли штамповать такие транспорты, как рубли на Монетном дворе. Моряки, умеющие ходить под парусами, у нас еще не перевелись – вот им и будут карты в руки.