Александр Харников - Царьград (сборник)

Я видел, что некоторые из царских родственников просто изнемогали от желания начать со мной частную беседу. Но взглянув на мрачную глыбообразную фигуру нового царя, они очень быстро отказывались от своего желания.

Вскоре подъехала карета дворцового ведомства, в которую сели мы с Александром. Мои сопровождающие вопросительно посмотрели на меня. Я махнул им рукой, указывая на запятки. Морпехи, словно всю жизнь только этим и занимались, соколами взлетели, заняв указанные им места, и карета тронулась.

– Ну, как вам наш Петербург, Виктор Сергеевич? – наконец поинтересовался у меня Александр Александрович, когда мы остались с ним наедине.

– Вы знаете, – задумчиво ответил я, – очень понравился. Это словно любимая женщина, сделавшая новую прическу и надевшая другое, непривычное платье. Вроде знакомая, а вроде и нет. Что-то еще не построено, а что-то, наоборот, еще существует, не снесено и не разрушено.

– Александр Александрович, – спросил я у царя, – а удобно ли будет обременять вас моим присутствием? Я понимаю, вы столько не видели своих близких. Вам хочется уделить им больше внимания, а тут я…

– Виктор Сергеевич, – сказал Александр III, – не обижайте меня. Я очень рад, что вы оказали мне честь, став моим гостем. Аничков дворец достаточно большой, и в нем для вас найдут уютные и просторные апартаменты. К тому же вас будут очень рады увидеть Минни, Георгий и Николай.

– Тогда надо будет выбрать место для установки радиостанции, чтобы поддерживать связь со ставкой и Константинополем, – сказал я, – и, на всякий случай, усилить охрану. Как вы убедились, враги России готовы на все, чтобы не позволить нашей державе стать сильной и могучей. Мы не можем рисковать. И не мешает также позаботиться о безопасности вашей семьи. Вы, слава богу, пока еще не знакомы с такими явлениями, как взятие заложников и выдвижение политических условий для их освобождения. Причем заложниками чаще всего становятся женщины и дети. Помните, что я вам рассказывал про Беслан?

Александр нахмурился и минут на пять задумался. Когда карета уже почти доехала до Аничкова дворца, он решительно сказал:

– Знаете, Виктор Сергеевич, как ни печально, но вы правы. Я понимаю свою ответственность перед Россией и ее народом, поэтому приму предложенные вами меры безопасности. Может быть, мне стоит переехать в Гатчину, как это было в вашей истории?

– Думаю, что не стоит, – ответил я. – Покушение может быть организовано где угодно. Как вы убедились, наш противник не гнушается ничем и применяет прямо-таки иезуитскую хитрость. К тому же для проведения намеченных нами реформ лучше всего, если вы будете находиться в столице, чтобы все министры были под рукой, а информация своевременно и беспрепятственно поступала непосредственно к вам.

Ну а насчет вашей личной безопасности – об этом мы позаботимся. Вместе с техникой сюда прибудут несколько человек с эскадры, которые кое-что понимают в этом деле. Как говорит наш главный специалист, полковник Бережной, не бывает отдельных разведчиков и контрразведчиков, это всего лишь две стороны одной медали.

Подъехавшая к Аничкову дворцу карета мягко остановилась. Морпехи резво спрыгнули на землю и, поправив снаряжение, осмотрелись. Мы с Александром Александровичем не спеша покинули карету и степенно вошли во двор, мимо вытянувшихся в струнку часовых и городового. От главного подъезда к нам с криками: «Папа! Папа приехал с войны!» – бежали два пацана в матросских костюмчиках и спешила миниатюрная миловидная женщина, императрица Мария Федоровна…

16 (4) августа 1877 года. Константинополь

Адмирал Рафаэль Семмс, командующий флотом Конфедеративных Штатов Америки

Я только что вернулся с ужина с капитан-лейтенантом Аксентьевым. Именно последний сколотил команду и подготовил «Алабаму II» к плаванью. Мы решили, что он будет ее шкипером до Гуантанамо, ведь корабль пойдет под российским флагом святого Андрея.

Тем не менее я сегодня скрупулезно проверил оснастку и снаряжение – все было выше всяческих похвал. Я не смог найти ни единой проблемы – такого я не припомню никогда. Меня поразило еще и то, что во флоте Югороссии были отменены телесные наказания, и что тем не менее все – и русские офицеры, и греки-матросы – поражали своей дисциплиной и знанием дела. Все блистало, все было отремонтировано на совесть, а еще было добавлено множество нововведений – от электрического освещения до автоматической подачи угля и боеприпасов.