Александр Харников - Царьград (сборник)

Император же Всероссийский и адмирал Ларионов после ухода Бисмарка задумчиво посмотрели друг на друга.

– Ну, что скажете, Виктор Сергеевич, – пробасил царь-богатырь, – клюнули немцы?

– Клюнули, да еще как, – ответил контр-адмирал Ларионов, открывая пошире окно, чтобы ветерок вытянул сигарный дым. – К началу двадцатого века в этой Германии, пусть даже вместе с Австрией, чистых немцев, считай, что и не останется. Африка всосет их всех и не подавится. Будет сплошная дойче-франко-африканская помесь. Да и вам в империи надо постараться, активнее вербовать немцев для переселения на российские просторы. Так, глядишь, настанет момент, когда в России будет жить больше немцев, чем в самой Германии.

Вместо классической империи с единым народом, у немцев получится химера, где метрополии наплевать на нужды колоний, и наоборот. Как говорит исторический опыт, такие государственные образования долго не живут. Так что, Александр Александрович, за этот договор потомки нам еще большое спасибо скажут. Тем самым мы создаем условия для предотвращения большой войны в Европе.

– Дай-то Бог, – сказал Александр III и перекрестился, – вашими бы устами да мед пить. Но, наверное, вы правы, французам, как гласит ваша история, эти колонии много счастья не принесли. Не принесут они пользу и германцам. Так что давайте, по русскому обычаю, отметим это дело. Не пьянства ради, а токмо пользы для…

9 августа (28 июля) 1877 года, за час до полудня. Югороссия, Константинополь, набережная у дворца Долмабахче, ВПК «Североморск»

Император Александр II, которого народ уже начал называть Освободителем, покидал Константинополь после долгого и скорбного прощания, которое ему устроило христианское население Константинополя и окрестностей. Каждый день толпы народа приходили в собор Святой Софии. Люди шли из Южной Болгарии, из Македонии, шли пешком, шли днем и ночью. Они спешили увидеть того, чьи войска принесли им освобождение, чтобы потом рассказать о нем детям и внукам. Приходили корабли с паломниками из Греции, Кипра и даже из еще охваченных смутой греческих городов южного побережья Анатолии.

Царь-освободитель покидал город, из которого на Русь пришел свет христианства. Впереди траурной процессии телеграфной молнией было отправлено распоряжение нового императора. Любовница Александра II, княгиня Екатерина Долгорукова получила пожизненную пенсию, но жить она со своими детьми должна теперь вне пределов Российской империи.

Ровно в полдень, при большом стечении народа, гроб с телом покойного императора, доставленный от Святой Софии на орудийном лафете, запряженном восьмеркой коней в траурных попонах, был погружен на катер и переправлен на борт большого противолодочного корабля «Североморск». Несмотря на изнуряющую августовскую жару, народу на набережной было столько, что яблоку негде было упасть. Рыдал траурными маршами духовой оркестр, бились на ветру приспущенные андреевские флаги. Вместе с телом бывшего императора на борт «Североморска» поднялся его преемник, царь Александр III, а также адмирал Ларионов.

Впереди был Петербург, где начиналась Большая Дипломатическая Игра. Захваченное в бою надо было защитить и укрепить, а полученные преимущества – реализовать. Вместе с российским императором и главой Югороссии в Санкт-Петербург отправлялись несколько специалистов из ведомства полковника Бережного и приписанный к «Североморску» взвод морской пехоты, по «совокупности дел» поголовно блистающий новенькими георгиевскими крестами, врученными императором Александром III. Не был забыт и их командир, старший лейтенант Синицын, которому император лично повесил на грудь орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени.

– Так ему потом легче будет разговаривать с будущим тестем, – заметил потом император адмиралу Ларионову. – И кроме того, этот молодой человек мне нравится. Заслужил. Храбр, умен и в решительный момент не мешкает. Быть ему, Виктор Сергеевич, генералом, если, даст бог, доживет. А какие шекспировские страсти, какая горячая любовь. Невеста мила, а жених отважен и умен. Будь у Шекспира такой Ромео, то все кончилось бы благополучно.

– Да и наша Джульетта не похожа на шекспировскую, – пожал плечами адмирал Ларионов, глядя на уходящий вдаль Константинополь. – Впрочем, годков ей столько, сколько было невесте Ромео. Но это в Италии четырнадцатилетняя девица считалась уже невестой на выданье. А Ольге пока рановато думать об этом. Поэтому-то я и взял Игоря с собой. Пусть они побудут в разлуке. Недолгой, но все же… Как сказал кто-то из наших современников: «Не бойтесь расставаний! Разлука уменьшает умеренную любовь и увеличивает сильную, подобно тому, как ветер тушит свечу и раздувает пламя».