Александр Харников - Царьград (сборник)

Ознакомился я и с тем, как добывают нефть в Плоешти. Надо сказать, что здесь этим делом занимались с незапамятных времен. Валахи черпали ее из колодцев глубиной до тридцати саженей, огороженных лишь плетнем. А в начале 1857 года братьями Мегединцеану в Плоешти был построен первый в Европе нефтеперерабатывающий завод, на котором начали промышленное производство нового осветительного материала – керосина.

Вскоре вместо выкопанных лопатами колодцев появились пробуренные скважины, из которых нефть стали добывать все в большем количестве. В прошлом году в Плоешти добыли более ста десяти тысяч баррелей нефти. Или 15 тысяч тонн, по единицам измерения наших потомков. Много. Но в Баку нефти еще больше. Только вот транспортировать ее оттуда накладно – морем до Астрахани, потом по Волге до Царицына, а оттуда по железной дороге до портов Черного моря.

Но все же, как ни крути, а придется завозить керосин и бензин оттуда. Как сказал адмирал Ларионов, Югороссии горючего надо много.

Разобравшись с состоянием дел в Плоешти, я отправился на пароконной коляске в Констанцу. Туда должен был прийти корабль, на котором Виктор Сергеевич обещал прислать своих специалистов. Надо будет начать строительство завода и причалов. Время не ждет…

1 августа (20 июля) 1877 года. София, Болгария

Бывший полковник армии САСШ Джон Александер Бишоп

Дорога сюда была долгой и сложной. В Бекете на вокзале нас встретил человек Саида, который провел нас на паром. Оттуда мы перебрались на болгарский берег, в Оряхово (ну и названия у этих болгар, попробуй выговори…) Там нас уже поджидал другой человек Саида с лошадьми, кстати, совсем неплохими. Но в ответ на слова благодарности он потребовал, чтобы мы ему заплатили такую астрономическую сумму, что Шерман его даже переспросил дважды, сначала подумав, что плохо понял его ломаный немецкий. Ничего не поделаешь, пришлось заплатить, после чего этот вор отдал нам лошадей и показал дорогу, которая вела на Софию через горы.

Ехали мы долго, причем практически без остановок. Только когда лошади стали спотыкаться от усталости, пришлось дать им часок отдохнуть на поляне около дороги. Пока лошади отдыхали, мы пристреляли наши новые ружья. Братья Джонсоны сказали, что их не сравнить со старыми, украденными, но стрелять из них все же можно. Ночевать нам пришлось в жуткой дыре под названием Мездра, в самом настоящем клоповнике, носившем гордое название «Отель Ритц». Потом последний рывок через горы, и после полудня мы увидели Софию.

Такое красивое название, и такой неказистый городишко… Кривые улочки, маленькие домики, кое-где небольшие, вросшие в землю церкви и мечети. По сравнению с этим убожеством даже Бухарест – это как Нью-Йорк. Да что там Бухарест – Канзас-Сити и то дал бы сто очков вперед этой болгарской Софии…

Граница города пролегала по речушке, через которую перекинут убогий мостик; потом мы узнали, что именуются они Владайска река и Шарен мост. У моста было здание стражи, которое сейчас пустовало – после победы над османами турецкие стражники попросту разбежались, а новых, болгарских, пока еще не набрали.

Дом Ахмета Мехмет-оглы, брата Саида, находился напротив места, который назывался Баши-хамам – Саид написал это слово на листке бумаги и приложил схему. Нам нужно было следовать по той же дороге, по которой мы въехали в город, никуда не сворачивая. И этот «хамам» должен был быть первым крупным светским зданием по левой стороне.

Однако после первой же развилки мы заблудились и вдруг, совершенно неожиданно, оказались в лабиринте маленьких улочек. Попытались вернуться на прежнюю улицу, но получилось совсем плохо – заплутали еще сильнее. Не раз мы спрашивали у людей про Баши-хамам, но они лишь с улыбкой кивали нам головой, ничего не говоря. Лишь через час нам повстречался человек, немного говоривший по-немецки, который нам не просто указал путь к этому самому проклятому «хамаму», но и привел нас к самому дому Ахмета. В Румынии за самую маленькую услугу с нас непременно требовали денег, а этот болгарин гордо отказался от вознаграждения. Какие же они странные, эти славяне!

Ахмет нас поначалу встретил настороженно. Но когда я передал ему письмо Саида, он сразу подобрел и пригласил нас в дом, распорядившись, чтобы принесли еды и чаю – турки, как оказалось, не употребляют алкоголь. Он хорошо говорил по-английски – сказал, что провел несколько лет в английской школе под названием Регби, и явно этим очень гордился. Сказать честно, я про нее никогда не слышал – да мало ли какие школы есть у этих лимонников.