Александр Харников - Царьград (сборник)

И вот они на вокзале, при посадке в вагон первого класса. Полученные деньги уже переведены в банк в Нью-Йорке – Бишоп не доверял «Шмидту» и вытребовал половину вместо четверти обещанной суммы. Он не удивился, когда его собеседник вытащил из портфеля аккредитив на «Винер Кредит» именно на эту сумму. А своя команда ему доверяет. И правильно делает – он их еще ни разу не обманывал. Бишоп не сомневался, что в Австро-Венгрии их потом тихо уберут, поэтому он планировал вместо Будапешта рвануть через Адриатику в Италию, и дальше из Неаполя в Нью-Йорк. Для этого и купил справочник Томаса Кука обо всех железных дорогах и пароходных линиях Европы.

Но первый шаг – вот этот поезд в Бухарест.

26 (14) июля 1877 года, утро. Болгария, окрестности Софии

Освобождение Болгарии можно теперь уже считать свершившимся фактом. Сегодня на рассвете русские войска с трех сторон вступили в Софию. Комендант Софии бежал после того, как стало понятно, что с востока, севера и юга вверенный его попечению город обойден русскими войсками. Причем с востока и севера, прорвав турецкие позиции на Арабаконаке и тесня растрепанные таборы Шакира-паши, на Софию движется элитный русский Гвардейский корпус.

Можно, конечно, бросить против них последние свежие, остающиеся в Софии двадцать пять таборов и попытаться задержать лавину русских еще на несколько суток в предгорьях. Но зачем?

С юга по открытым дорогам к Софии движутся непобедимые шайтан-аскеры в своих железных боевых повозках. А за их спиной пылит по дорогам русская регулярная кавалерия. Они уже полностью уничтожили войско Сулейман-паши. Гарнизон Пловдива бежал, только завидев на горизонте пыль, поднятую повозками шайтан-аскеров. Еще день-два, и они полностью отрежут софийскому гарнизону все дороги к отступлению. И вообще, куда отступать бедному турку – русские повсюду. Открыта только дорога на запад, в сторону Албании, и туда толпами бегут проживающие в Софии черкесы и турки. Они справедливо считают, что после прихода русских войск их болгарские соседи посчитаются с ними за все время притеснений и унижений.

Сводный конно-механизированный отряд остановился на ночевку у села Нови-Хан. До Софии было уже рукой подать.

Рано утром полковник Бережной в бинокль обозрел подступы к городу. Рядом с ним тем же самым занимался генерал-майор Леонов. Зрелище было страшное. Город горел. Вслед за отступающей турецкой армией в бега бросилась часть мусульманского населения. Уходя из города, они поджигали свои дома. Весь горизонт затянуло дымом.

Было видно, что дорога на Скопье забита беженцами, обозами, остатками беспорядочно отступающих войск. Выделенные в отдельный отряд два эскадрона астраханских драгун, усиленные тремя бэтээрами и одной батареей Нонн-С, на параллельной дороге сбили турецкий заслон у Ташкесена (в наше время Саранцы) и зашли во фланг и тыл главной турецкой позиции. Гаубицы отряда приступили к бомбардировке турецких редутов у села Потоп.

Когда же смолкли гаубицы, к турецким позициям под развернутыми знаменами и с барабанным боем двинулся Преображенский полк. Но турки этого уже не видели, ибо на затылке глаз нет, а они в это время бежали без оглядки. Следом за преображенцами походными колоннами к Софии двинулась вся 1-я гвардейская дивизия: Семеновский, Измайловский, Егерский полки.

Русская армия решительно спускалась с прохлады Балканских гор к Софии, навстречу жаркому мареву долины и дыму пожарищ. Внизу, в долине, по параллельной дороге пылили бэтээры, за которыми на рысях шли драгунские эскадроны. Туркам как бы напоминали, что стоит чуть-чуть замешкаться – и пенять потом они смогут только на себя.

Хотя они и так уже были не жильцы на этом свете. Потому что тот, кто бежит с поля боя, тоже вряд ли уцелеет. Только стоит русской гвардейской пехоте спуститься в долину, как из-за их спин на оперативный простор вырвется 2-я Гвардейская кавалерийская дивизия. Если посмотреть на поле боя с высоты птичьего полета, то можно будет увидеть следующее.

Беспорядочные толпы бегущих с поля боя аскеров, ровные колонны русской гвардейской пехоты, поблескивающие штыками вздетых на плечо винтовок. Вслед за ними на рысях пылят ощетинившиеся пиками колонны гвардейской кавалерии. Стоит им выйти на равнину, и они развернутся страшным веером поперек дорог и полей, и не будет тогда спасения бегущим без оглядки туркам.

Наследник престола цесаревич Александр Александрович двигался на Софию в первых рядах, вместе с преображенцами. Русская гвардейская пехота осваивала новый прием совершения ускоренных маршей, который командующий ими наследник привез из Константинополя. Сто шагов бегом, не ломая строя, сто шагов быстрым шагом, чтобы перевести дух. Физически крепким, хорошо кормленным гвардейцам наука сия давалась – пусть и не легко, пусть и через пот и тяжелое дыхание сквозь стиснутые зубы. Ротные и батальонные командиры по обычаю того времени двигались в одном строю с солдатами, и только полковники величественно восседали на лошадях.