Александр Харников - Царьград (сборник)

Бухарест, как выразился Серж, был одной «большой деревней». Жара еще не наступила, но солнце уже палило так, будто сговорилось с моей свекровью. Кстати, всю дорогу адъютант Сержа покупал на вокзалах ситро в бутылках, а потом, через час-два, приносил его нам восхитительно холодным, что в такую жару было настоящим чудом. Мы с Минни долго пытали посмеивающегося Сержа, который и был инициатором этой проказы, но он только посмеивался и отвечал нам странными словами: «Я не волшебник, я только учусь». Потом сжалился и рассказал, в чем секрет. Оказывается, что бутылки с ситро обернули самым обычным полотном, смоченным в мокрой воде. Потом плетеные веревочные сетки с такими бутылками вывешивали за окно вагона. Важно, чтобы в этом случае поезд двигался. И вот фокус – проходит какое-то время, и полотно становится сухим, а ситро холодным. Я так ничего и не поняла из его объяснений про «охлаждение испарением», но совершенно точно, что этот впечатляющий трюк ему подсказали выходцы из России 2012 года.

Интересно, а если мою свекровь завернуть в мокрое полотно и выставить на ветер, сможет ли это хоть немного остудить ее пышущий злобой желчный характер. Хотя, наверное, это уже будет слишком жестоко. Вот миссис Вильсон – это совсем другое дело…

На бухарестском вокзале нас встречал сам пап а со своей свитой, как мне шепнул на ухо Серж, именуемой остряками «Золотой ордой». Среди свиты я сразу заметила высокую статную женщину средних лет, одетую в строгое серое платье. Как сказал мне Серж, это была собственной персоной полковник Антонова, посол Югороссии в Ставке моего пап а и министр по связям с Российской империи в правительстве Югоросии. Также он сказал, что где-то здесь должен быть канцлер Югороссии, господин Тамбовцев… Только этот человек не любит лишнего блеска и суеты и появляется тогда, когда он действительно необходим.

Поезд остановился так, что красная дорожка оказалась прямо у дверей нашего вагона. Оркестр заиграл торжественный марш, и выстроенные на перроне солдаты взяли ружья «на караул».

Мы с Минни вышли из вагона, позади нас няни вели наших детей. Дул сухой горячий ветер, но меня почему-то сразу бросило в пот. Было видно, что пап а искренне счастлив моему чудесному избавлению из плена. Теперь у него и его друзей развязаны руки, чтобы сделать моей гадкой свекрови что-нибудь по-настоящему неприятное.

Папа крепко обнял Сержа Лейхтенбергского и тут же огорошил его новостью о том, что он хотел бы в самое ближайшее время сделать его великим князем Болгарии. А потом подсластил пилюлю, дав свое согласие на брак с мадемуазель Ириной.

Госпожа Антонова тепло приветствовала меня с моими крошками и Минни, сказав, что очень рада тому, что всё прошло успешно. Всегда приятнее спасать людей, чем потом мстить за них. С точки зрения человека, которого спасли, не могу не согласиться с этим глубокомысленным замечанием.

Потом мы сели в кареты и отправились в Императорскую главную квартиру пап а, которая, в очередной раз переехав, находилась в местечке Свиштов, сразу же за переправами через Дунай. По дороге папа сказал мне, что они по праву победителя заняли место, где квартировал совсем недавно турецкий главнокомандующий в Болгарии Осман Нури-паша. По бегающему взгляду и легкому замешательству я поняла, что мой пап а занял не только место, на котором находилась ставка его главного противника, но и опустевшее место в постели какой-нибудь восточной красавицы. Пусть! Мама уже все равно, а эту противную графиню Юрьевскую я не люблю, и я даже рада, что известие о похождениях папа должно ее сильно позлить. Забегая вперед, скажу, что в Императорской главной квартире я увидела нынешнюю пассию моего папа. Да, рядом с Фирузой-ханум графиня Юрьевская выглядит как-то весьма бледно.

До переправы мы добрались уже к вечеру. За это время я все-таки упросила папа разрешить нам с Фредди совместную поездку в Константинополь. Вы не представляете даже – каких трудов мне это стоило. Кроме того, я узнала, что мой милый и любимый брат Мака сейчас командует сводным кавалерийским корпусом и уже находится на полпути к Софии. Рассказал мне папа и о том, как в болгарских селах наших солдат забрасывают букетами, а проезжающие там пушки превращаются в повозки торговцев цветами.

У переправы мы остановились. Прямой, как стрела, широкий плавучий мост, на котором спокойно могут разминуться две кареты, был забит войсками. Туда, за Дунай, батальон за батальоном шла наша армия. Посмеиваясь, папа рассказал нам с Минни о хитроумном полковнике Бережном, который, аки Одиссей, обманул турок и возвел аж три моста через Дунай за одну ночь. Теперь басурманы уверены, что урусам помогают могущественные джинны, способные одним мановением руки стирать с лица земли целые армии и возводить на ровном месте города. А посему теперь все их отряды перед русским воинством разбегаются с визгом кто куда. Как сказал папа, в этой кампании турецкие солдаты пока что отметились не какими-либо подвигами, а страшными зверствами и повальными грабежами.