Александр Харников - Царьград (сборник)

Ранним утром, на рассвете, мы были уже на подходе к Пирею. Встречные корабли – в основном греческие рыбацкие каики – почтительно уступали путь огромному кораблю под Андреевским флагом. С идущего контркурсом небольшого итальянского пассажирского парохода на нас с любопытством уставился стоящий на мостике капитан и несколько палубных матросов. Пассажиров на пароходе видно не было, наверное, они еще не проснулись.

Пройдя мимо острова Эгина, мы увидели на горизонте берег континентальной Греции. Я знал, что «Москва» уже не раз в нашей истории заходила с визитом вежливости в Пирей. Поэтому, как я понял, сложности с заходом в гавань у командира крейсера быть не должно. Впрочем, надо сделать поправку на время – в этой реальности Пирей выглядел совсем по-другому. С другой стороны, рельеф морского дна совершенно не изменился, а ведь именно это важнее всего для моряков.

Бросив взгляд на гавань, я увидел целый лес мачт. В это время даже пароходы еще несли полное парусное вооружение. В основном это были торговые корабли под флагами Греции, Италии, Австро-Венгрии, Франции, Испании и даже Турции… В общем, как писал поэт – все флаги будут в гости к нам, то есть к ним, к грекам. Кроме мирных «купцов» в гавани Пирея стояли на якоре два военных парусно-винтовых корабля. Над одним из них развевался Андреевский флаг, над другим – «Юнион Джек». При ближайшем рассмотрении русский корабль оказался трехмачтовым корветом «Аскольд» из эскадры контр-адмирала Бутакова, недавно отозванной из Средиземного моря. Ему оппонировал британский корвет «Эктив». Это были стационеры, несшие службу в неспокойном регионе, где войны еще не было, но она могла начаться буквально с минуты на минуту. Так сказать, овеществленное противостояние самых мощных империй, морской и континентальной.

Высыпавшие на палубу матросы британского и российского корветов рассматривали во все глаза неизвестный военный корабль, входящий в гавань Пирея. Вид нашего крейсера, идущего со скоростью двенадцать узлов без парусов и дымов, ввергал зрителей в шок. Чем опытней был моряк, тем больше он был удивлен. Это для нас двенадцать узлов – крайне лениво, а для большинства кораблей того времени – максимальный ход. Словом, фурор был такой, как если бы в гавань Пирея заплыла зубастая Несен своей собственной плезиозавренной персоной.

Гавань Пирея. Палуба 17-пушечного парусно-винтового корвета «Аскольд»

Капитан 2-го ранга Павел Тыртов

Капитан 2-го ранга Павел Тыртов с удивлением смотрел на чудо-корабль, входящий в гавань Пирея. Развевающийся над ним Андреевский флаг и вымпел говорили о том, что это военный корабль и на его борту находится наследник российского престола. Кроме того, когда корабль бросил якорь неподалеку от «Аскольда», Павел Тыртов прочел надпись в его кормовой части – «Москва». Всё это не вызывало никаких сомнений в том, что перед ним русский корабль.

«Но вот разрази меня гром, – подумал Тыртов, – не припомню, чтобы в составе Российского императорского флота был такой корабль. Тем более ТАКОЙ корабль».

Во-первых, он был огромен – в три раза длиннее «Аскольда» и почти в два раза шире. Во-вторых, хотя у него и были мачты, но вместо рей с парусами на них были установлены какие-то непонятные предметы, назначение которых оставалось для Павла Тыртова тайной за семью печатями. Корабль, несомненно, был военным – об этом можно было судить по большой орудийной башне сферической формы с длинноствольными орудиями и несколькими совсем маленькими башенками, где вообще было непонятно, как внутри них может скрываться человек, даже если он пигмей или ребенок. Короткие толстые стволы, торчащие из этих башенок, на поверку оказались митральезами довольно крупного калибра.

Но больше всего капитана 2-го ранга удивили огромные трубы, установленные в два ряда под наклоном вдоль бортов. Всего таких труб было шестнадцать. Не оставалось никакого сомнения, что это тоже оружие, ничто иное не могло занимать столько места на палубе военного корабля.

Тыртов подумал, что этот корабль вполне мог быть из состава таинственной эскадры, которая неделю назад захватила Проливы с Константинополем. Если бы не служба стационера, привязавшая «Аскольд» к Пирею, Павел Тыртов и сам сбегал на своем корвете до Дарданелл посмотреть, что там и как. Но российским МИДом ему было категорически воспрещено покидать гавань в военное время.

Рассматривая в бинокль палубу «Москвы», Павел Тыртов заметил прогуливающегося по ней высокого дородного человека в мундире полковника Русской армии. Этот самый полковник не мог быть никем иным кроме как Александром Александровичем Романовым, наследником российского престола. Капитан 2-го ранга, конечно, не был представлен цесаревичу, но несколько раз пересекался с ним на разного рода светских мероприятиях. Наличие подле означенного полковника двух казаков лейб-конвоя и хорошо известного Павлу Тыртову Сергея Шереметева не оставляло никаких сомнений – это был действительно цесаревич Александр Александрович.