Александр Харников - Царьград (сборник)

Мы бы и в самом деле не тронули этих турок, они нам и на фиг не сдались. Но вот конвой, сопровождавший этого важного господина, видать с перепугу, начал палить по вертолетам из своих карамультуков. Порох у них был дымный, и выстрелы были видны хорошо. Казаки достали свои огромные «смит-вессоны» и стали прикидывать, как бы им пальнуть сверху по супостату. Я показал им кулак – не хватало еще, чтобы в азарте они высадили стекла иллюминаторов.

Тем временем нашему сопровождению такое хамство со стороны турок не понравилось. «Аллигатор» заложил вираж, и по турецким кавалеристам, сбившимся в кучу, полетели НАРы и ударили пушечные очереди. Наши гости, от цесаревича до казаков, во все глаза смотрели на бой вертолета из XXI века с кавалерией из века девятнадцатого. Когда осела поднятая разрывами пыль и развеялся дым, позади нас на дороге остались лежать перевернутая взрывом коляска и бившиеся в запутавшихся постромках кони. Кавалеристы удирали в разные стороны, отчаянно нахлестывая своих скакунов. Но не все. На дороге валялось десятка два убитых лошадей и человеческих тел. Пилот жестом подозвал меня к себе и крикнул в самое ухо:

– Ребята просили передать, что это должно научить кое-кого уважать нас, когда мы мирно летим по своим делам.

Кивнув, я перебрался к цесаревичу и, почти крича ему в ухо, передал слова пилотов эскорта. В ответ цесаревич поднял вверх большой палец, мол, всё нормально. Дальнейший полет прошел без приключений.

Приземление на палубу авианосца прошло незаметно и буднично. Конечно, вид с высоты на гигантский корабль, рядом с которым хищный силуэт «Адмирала Ушакова» казался игрушечным, впечатлил всех, даже тех, кто его уже видел. Впрочем, долго им любоваться не пришлось, нас там уже ждали, и поэтому вертолет сразу же пошел на посадку. «Полковника Александрова» встретили прогуливающиеся по палубе майор Османов с султаном Абдул-Гамидом. Они обменялись рукопожатиями, как старые знакомые, можно сказать, почти друзья. Цесаревич представил им своих спутников. Узнав, что перед ним сам бывший правитель огромной империи, «Тень Аллаха на земле», герцог Лейхтенбергский от изумления несколько растерялся, а казаки, те вообще остолбенели, словно их отоварили пыльным мешком по голове.

Чуть позднее один из них тихо подошел ко мне и шепотом спросил:

– Вашбродь, а что, это и взаправду султан турецкий?

На что я ответил любознательному станичнику:

– Да, это его султанское величество Абдул-Гамид Второй, в ночь на двадцать пятое мая плененный нашими «пластунами» в Константинополе.

Казак уважительно посмотрел на султана, а потом на майора Османова, одетого в непривычный для того времени пятнистый камуфляж.

Почти сразу же после приземления подошел вахтенный офицер, который передал нам приглашение пройти в адмиральскую каюту. Командующий эскадрой контр-адмирал Ларионов сообщил нам, что пока наш вертолет дозаправляется топливом для дальнего перелета, он будет рад выпить с нами чаю и обговорить кое-какие насущные вопросы.

Казакам предложили пообщаться с морпехами, а остальные пошли вслед за вахтенным офицером. Мы вошли в ярко освещенное помещение, где нас уже ждал контр-адмирал.

– Александр Александрович, я рад снова видеть вас, – с широкой улыбкой сказал командующий эскадрой наследнику российского престола. От такой фамильярности у герцога Лейхтенбергского глаза полезли на лоб. Ну а цесаревич, как ни в чем не бывало, так же широко улыбнувшись, ответил на приветствие адмирала:

– Виктор Сергеевич, я не менее вас рад снова быть вашим гостем!

Затем наследник повернулся к своим спутникам:

– Господа, разрешите вам представить: контр-адмирал Российского флота Виктор Сергеевич Ларионов, победитель турок, освободитель Константинополя!

Адмирал слегка поморщился от славословий в свой адрес. Когда ему представили герцога Лейхтенбергского, он с жалостью посмотрел на молодого человека. Я понял адмирала. В нашем времени Сергей Максимилианович Лейхтенбергский, сын великой княгини Марии Николаевны, сестры императора Александра II, и герцога Максимилиана Лейхтенбергского, внук императора Николая I и правнук Жозефины Богарне, был убит в бою 12 октября 1877 года. Турецкая пуля, попавшая ему в голову, уложила наповал 27-летнего генерал-майора. Все произошло в нескольких метрах от цесаревича, который в то время командовал Рущукским отрядом.

Но теперь история развивалась по другому сценарию, и Сергей Лейхтенбергский, скорее всего, должен остаться в живых и оставить свой след в истории.