Евгений Красницкий - Сотник. Так не строят!

В голове у Сучка разом запели птички. Звонко так, заливисто… Да и перед глазами замаячило что-то, подозрительно похожее на звезды.

«Они что, повенчали нас уже?! Когда?! Кто?! То-то Алёна чуть с утра не пришибла! Ведь не было ничего! Или было? Не, не было! А как же? Да хрен его знает! Бабы, чтоб им! Язычищи до пупа! А крайним я остался… К Алёне вон уже третья соседка заходит и третья, как ошпаренная, вылетает… Чего делать?»

Сучок переместился повыше и принялся снимать подгнившие драни.

«Хорошо, что не сильно кровля подгнила – там дрань, тут дрянь… Рядами снимать не надо, всю перекрывать тоже, а то упарился бы тесать, да и из чего? Небогато леса у Алёны… Ладно, на крышу хватит… Сегодня и закончу».

Мастер пристроил ещё несколько драней.

«Закончишь – и что? Пойдешь, солнцем палимый? Ох, и дурень ты, Кондрат! Не валяется такая баба на дороге! Не хочу! Хочу не хочу – делать-то чего, чтоб остаться?»

Хлопнула дверь, и на дворе появилась хозяйка.

– Алёна! – Сучок решил ухнуть с головой прямо в омут. – Гляди, ещё и на амбаре крыша прохудилась! Поправить надо!

– И что? – неласково отозвалась женщина.

– Как что? Тут закончу – там займусь! – Мастер лихо крутанул ус.

– А успеешь? – Алёна пожала плечами.

– Должен! – ухмыльнулся Сучок.

– Ладно. – Хозяйка совершенно равнодушно двинулась дальше.

«Етит твою скобелем! Тут иначе надо!»

Иначе получилось не сразу, совсем не сразу. А может, и не иначе, а просто хозяйственные разговоры, которые упорно затевал мастер, подобно той капле, что, как известно, и камень точит, своё дело всё же сделали – ближе к обеду они с Алёной уже перешучивались и оживлённо обсуждали, что и как стоит поправить да переделать на подворье.

– Слезай, мастер! Обедать будем! – Хозяйка приветливо махнула рукой и скрылась за дверью.

«Фух, вроде оттаяла. А если нет? Не поймешь их, баб! »

Сучок, слезая с крыши, заметил очередную подглядывающую бабу, хмыкнул про себя, соскочил на землю, неторопливо умылся и двинулся в избу.

Алёна молча поставила перед плотником миску со щами, положила ложку и ломоть хлеба.

– Благодарствую, Алёна Тимофеевна, – Сучок постарался поклониться и почтительно, и игриво одновременно.

– Садись, мастер, – хозяйка не приняла игры плотника. – Ешь, давай! Не дело работника некормленым держать.

«Уела! Ну, баба!»

Сучок сел к столу. Неторопливо зачерпнул ложку, осторожно над куском хлеба донёс до рта, проглотил и с достоинством поблагодарил:

– Хороши щи, спаси тебя бог, хозяйка!

– На здоровье, мастер, – ещё более светским тоном отозвалась Алёна и устроилась на противоположном углу стола.

– Работу посмотреть не желаешь ли, Алёна Тимофеевна? – Сучок решил подъехать с этой стороны.

– Благодарствую, Кондратий Епифанович, – не слишком низко поклонилась хозяйка. – Ты мастер справный, пригляд за тобой не нужен, а мне недосуг.

– Отчего знаешь, что справный? – Плотницкий старшина хотел подмигнуть, но в последний момент передумал.

– Так сотник Корней других держать бы не стал, – совершенно спокойно отозвалась женщина.

В такой вот светской беседе прошёл весь обед. Как Сучок ни старался, Алёна оставалась лишь вежливой хозяйкой, приветливо беседующей с нанятым работником. Вот с той же хозяйской приветливостью, которая так хорошо известна дельным мастерам, и выставила она плотницкого старшину по окончании обеда обратно на крышу. Ровно, вежливо и с улыбкой.

«Что, Кондрат, зацепила тебя богатырша? То-то и оно… Так ведь и я её! Или нет? Играет, как лисица с мышом! Не-е-е, красавица, я супротив тебя, конечно, мелковат, да только мелкая блоха злее кусает! Так что, Кондрат, мышом-зверем тебе не бывать! Поглядим, Алёнушка, насколько тебя хватит от соседок трепливых отбиваться – они-то за тебя всё решили! А я и не против… О! Вот эта баба любопытная мне и поможет!»

Любопытная баба меж тем просочилась в калитку и шустро просеменила к Алёне, затеявшей во дворе стирку. Глазёнки незваной гостьи так и блестели от предвкушения – не успела калитка хлопнуть, а она уже преодолела полдвора. Алёна обернулась на стук, увидела посетительницу, и в воздухе тут же отчётливо повеяло намечающимся убийством.

А кто бы на месте Алёны не озверел? Мало того, что страхолюдный сосед посреди ночи принёс ей, в сущности, совершенно незнакомого и в дупель пьяного мужика, так ещё и языком своим поганым перед всем селом чуть ли не повенчал с ним. Ну, в постель уложил точно. Хуже того – всё это слышали соседки! А уж если сарафанное радио начало работать, то его уже не остановишь.