Екатерина Флат - Академия попаданцев

– Так, а в чем смысл этого амулета? – Лично на мой взгляд, не выглядела эта штукенция такой уж драгоценной. Да у нас китайские умельцы куда краше бы состряпали.

– Он защищает от ментальной магии. Ни один, даже самый сильный менталист не в состоянии преодолеть созданный амулетом барьер. Так что обладатель щита-отводника может жить спокойно: никто его мысли не прочтет и волю себе не подчинит. Да даже побочных эффектов ментальной атаки не почувствует.

– Побочных эффектов ментальной атаки? – не поняла я.

– Ну если бы кто-нибудь попытался прочесть твои мысли, то у тебя бы страшенно разболелась голова, начались бы галлюцинации и кошмары бы потом еще снились.

Вот вам и упомянутый Иввиной «первый признак влюбленности». Какая тут влюбленность! Получается, это просто Элимар мои мысли так нещадно штурмовал.

Вышедшая из ванной нимфа своим появлением прервала наш разговор. В словно сотканном из вороха осенних листьев платье она выглядела потрясающе. Нуфиус так впечатлился, что просто замер истуканом, не сводя с нее глаз.

– Ничего, что я без перчаток? – кокетливо поинтересовалась Иввина, потупив взгляд.

– Я думаю, князь как-нибудь это переживет, – усмехнулась я. – Правда, князь?

Нуфиус заторможенно кивнул. Дар речи к бедняге возвращаться не спешил. Все такой же онемевший, он взял нимфу под руку, и они направились к двери.

– Ну все, Лика, не скучай! – Иввина на прощание махнула мне рукой.

– Я и не скучаю, – прошептала я, едва дверь закрылась, – я просто страшенно вам завидую…

Подошла к окну. Внизу во дворе нарядные парочки спешили от жилого корпуса к главному. Мне стало жаль себя чуть ли не до слез.

И не только мне. Живущие у нас в комнате светлячки в порыве сострадания притащили мне потерянные перчатки Иввины.

– Спасибо, ребят, – я вяло улыбнулась. – Но, боюсь, этого недостаточно для бала. Мне нужна еще, как минимум, крестная-фея.

Светлячки озадаченно переглянулись. Видимо, взвешивали свои шансы раздобыть фею.

– Да не переживайте, обойдусь я как-нибудь и без этого бала… – начала я и замолкла.

В дверь постучали.

Особого удивления или интереса я не испытала. Может, меня снова к ректору вызывают. Или дверью кто-нибудь ошибся. Да какая вообще разница, кто и зачем стучит? Стучит, значит, надо… надо пойти и открыть. Тяжело вздохнув, я вяло побрела к двери, потянула на себя ручку, подняла голову и… обомлела.

Передо мной стоял мужчина, облаченный в черный камзол. Прямые волосы благородного темно-бронзового оттенка, без малейшего намека на рыжину, длиною чуть ниже плеч. Резкие, уверенные черты лица, выразительные линии тонких губ. Светлая кожа, гордый изгиб бровей и невероятные глаза цвета жженого сахара. Глаза, мерцающие потаенной силой. Глаза, будто манящие загадочным светом в бескрайней, необъятной темноте.

– Анжелика, не откажете ли в удовольствии сопровождать вас на бал? – спросил он, в пригласительном жесте протянув мне руку. На губах заиграла легкая полуулыбка, словно подталкивающая совершить какое-нибудь безумство.

Сердце споткнулось, пропустило удар и заколотилось в груди как сумасшедшее. Я узнала этот голос. Узнала! В голове с ураганной скоростью закружилось множество вопросов. Где он был столько времени, почему пропал и почему появился сейчас? Почему без плаща, ограждающего мир от темной силы, почему пришел ко мне и теперь как ни в чем не бывало приглашает на бал? И что вообще, черт возьми, ему нужно от меня?! Могущественному темному властелину, воплощению зла, что ему нужно от меня, вечно влипающей в неприятности и способной заблудиться в трех коридорах несчастной недоизбранной?!

Но я смотрела на Савельхея, продолжавшего улыбаться, и завороженно изучала благородные черты его лица. Да, хотелось задать все эти вопросы, возмутиться его долгим отсутствием, рассказать, как было мучительно плохо без него, и, наверное, даже расплакаться, однако еще больше мне хотелось протянуть руку и коснуться его щеки. Очертить брови, такие же темно-бронзовые, как и волосы. Обрисовать пальцами губы, несколько дней назад целовавшие меня. Дотронуться, убедиться, что он настоящий.

Но единственное, что я сделала, это вложила ладонь в его руку и тихо выдохнула:

– Я согласна.

Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как вдруг ко мне хлынула тьма. Не только от Савельхея, но и со всех сторон. Она возникла из ниоткуда и закружилась вокруг меня черными вихрями, оплетая тело, скользя по коже холодными нитями. В один миг одежда кучкой пепла осыпалась к моим ногам. Однако не успела я испугаться, что тьма рассеется и останусь я перед Савельхеем совершенно голая, как тьма стала более осязаемой. Неожиданно она объяла меня так плотно, что я ощутила ее каждой клеточкой тела, а спустя мгновение тьма растворилась, оставив после себя платье.