Екатерина Флат - Академия попаданцев

Я взяла подсвечник в руки и обернулась к мрачному лабиринту книжных стеллажей.

– Что ж, – я вздохнула, – будем искать.

Я всегда любила книги. Но сейчас, глядя на возвышающиеся в полумраке будто бы бесконечные стеллажи, едва не скрипела зубами от досады. Ну вот как мне среди всего этого многообразия найти описание пророчества? Хоть бы какие-нибудь таблички тематические висели, что ли. Ага, как же, размечталась. Да и чему я удивляюсь, с таким-то библиотекарем…

В очередной раз вздохнув, я все-таки побрела в этот книжный лабиринт. Наверное, нормальный человек испугался бы. Все-таки огромный сумрачный зал, полный невнятных шорохов и порождаемых неверным светом свечи жутковатых теней, – было от чего струхнуть. Но то ли моя нормальность уже была под вопросом, то ли мне уже просто надоело за последние дни бояться. И вынырни сейчас из-за очередного стеллажа какой-нибудь зомби или даже избранноядный дракон, я бы всего лишь попросила его подержать подсвечник, пока буду книги с полок доставать.

Но выныривать никто не спешил, и я бродила тут в одиночестве. Доставала наугад толстенные талмуды, пробегала глазами содержание и расстроенно запихивала бесполезные книги на место. Не знаю, сколько уже прошло времени, когда мое терпение наконец иссякло. Видимо, уже наступила ночь, ведь стало совсем темно. Вдобавок и свеча вот-вот норовила догореть. Приглушенно взвыв, я несколько раз постучала лбом о ближайшую полку. Не помогло. Назревала нешуточная истерика, и я уже даже собиралась петь себе реквием, вроде: «Какая боль, какая боль… Зачем взяла я метку у Николь?..» Но вдруг заметила крохотный огонек.

В первое мгновение подумала, что это что-то вроде светового шарика, но приближающийся ко мне огонек, скорее, таинственно мерцал, чем светил. Я от изумления даже забыла о своем намерении поистерить, едва увидела, что это такое. Прямо на фитиль моей затухающей свечи села бабочка. И все бы ничего, но ее контуры подрагивали, словно она была не совсем материальной. Мерцание же исходило от золотистых узоров, которые витиевато переплетались на ее угольно-черных крыльях. Их красота завораживала и даже умиротворяла. Но восхищенно любовалась я недолго – моя свеча все-таки погасла.

Бабочка тут же потеряла ко мне всякий интерес и устремилась дальше. А я поспешила за ней. Как за единственным источником света.

Немного поплутав между стеллажами, эфемерная проводница вывела меня к подобию читального зала. Видимо, он располагался прямо посреди библиотеки. Как сердце этого книжного лабиринта. Здесь было ощутимо светлее. Сквозь цветной витраж в потолке причудливо лился свет ночного светила, и в его лучах неспешно кружились с десяток черных бабочек. Но всю эту красоту портили массивные столы, при таком освещении больше похожие на гробы. И за одним из этих столов-гробов сидел темный властелин.

Едва его заметив, я испуганно спряталась за ближайший стеллаж и уже оттуда осторожно выглянула вновь. К счастью, опасалась я зря, властелин меня вроде бы не заметил. Он что-то увлеченно читал при свете золоченого канделябра. Ну или просто сидя спал, склонившись над книгой. Все-таки его капюшон не особо позволял рассмотреть. Клочки клубящейся тьмы от плаща в лучах струящегося сверху света как раз и превращались в тех чудных черных бабочек. С одной стороны, так зловеще, но с другой – сказочно красиво.

Стоило бы порадоваться, что есть тут кто-то, кто теоретически может меня отсюда вывести. Если бы этим кем-то не был темный властелин. Это же как надо обнаглеть, чтобы вообще к нему обратиться! Он же злодей! Ну или пусть не злодей, а только на него учится, все равно ничего хорошего. Может, он там как раз сейчас читает какой-нибудь «Самоучитель по потрошению тех, кто пристает с глупыми просьбами».

Колебалась я минут десять. Но потом решила, что хуже все равно не будет, попытаться стоит. Да и какая разница, от чего умирать: от голодной смерти здесь или от расщепления на атомы одним взглядом темного властелина.

– Кхм… добрый вечер, – пролепетала я, выйдя из-за стеллажа. Конечно, стоило бы обратиться к властелину по имени. Но у меня на языке упорно вертелось земное «Савелий», что явно не соответствовало истине.

Он повернулся ко мне. Не меньше минуты на меня из-под капюшона безмолвно взирала темнота. Зуб даю, несколько волос у меня точно успело поседеть.

– Добрый, – наконец ответил темный властелин вполне себе человеческим голосом.

На этом вся светская беседа заглохла. Он вернулся к чтению, а я силилась придумать, как бы продолжить разговор, но ничего приемлемого в голову не приходило.