Дарья Кузнецова - Случайные гости

– Не надо, и так поняла, – хмуро проворчала я. – Но… обидно же!

– Я и не спорю, что обидно. Но наглеть и пытаться сесть на шею все-таки не стоит, уж очень больно падать, – наставительно изрек Василич.

– Нет, ну а что они?! – Я жалобно сложила брови домиком.

– Жаловаться можно, – великодушно разрешил он. – Даже ворчать и ругаться. Мучиться, переживать и паниковать – нет.

– Постараюсь, – пообещала с грустным вздохом. Опомнившись, хотела расспросить штурмана о вчерашнем знакомстве, но не успела: появились родители и временно стало совсем не до того.

Сначала пришлось долго утешать тетю Аду, которая не поверила Суру на слово. Но это было очень кстати: успокаивая ее, я уже и сама пришла к выводу, что жизнь не кончилась, я прекрасно все помню, всех люблю и замечательно себя чувствую. Когда бортовой врач в этом убедилась, согласилась предоставить ей симбионта для пристального изучения. Тот не возражал, даже радовался чужому вниманию и позволил отщипнуть кусочек себя. Кажется, подобные мелочи мазура не беспокоили.

Пока родные с интересом изучали сгусток непонятной субстанции, я пыталась добиться от ее прародителя подробного рассказа, и даже получила в качестве комментария «фильм» из жизни этих существ в дикой природе. Судя по всему, благодаря своей аморфности мазуры могли без проблем для здоровья терять какую-то часть собственного тела и восстанавливать ее при необходимости.

Представляю, как им будут завидовать поборницы диет, если контакт двух цивилизаций все-таки состоится.

– Забавная зверушка, – в конце концов резюмировал капитан.

– Забавная-то забавная, но, получается, меня к этой планете привязали, – ворчливо заметила я.

– Ну, насчет привязи я бы посомневался, – возразил дядя. – Во-первых, как-то же они с соседними планетами общаются, значит – есть способ. Здесь опять всплывает вопрос с дальней связью, ну да ладно, мы сейчас о другом. Во-вторых, наш опекун утверждал, что в крайнем случае прекращение такого вот совместного существования возможно, только мазур в результате погибает.

– А человек – нет? – настороженно уточнила я.

– У тебя вроде бы есть надежный источник подобной информации, у него и спроси, – отмахнулся дядя.

– А кормить-то нас сегодня будут? – мрачно поинтересовался Ванька. – Или только разговорами?

– Никакого представления о режиме дня, – грустно вздохнула тетя.

– Кстати! – оживилась я. – У меня же теперь, получается, есть доступ к здешнему Инферно! Может, мне попробовать разобраться с кормежкой?

– Кхм… Мне, конечно, жрать охота, но мы не отравимся дружно? – скептически поинтересовался братец.

– Бе-бе-бе, – передразнила я, скорчив рожу, и углубилась в общение со стоящим посреди стола кубиком, попутно пытаясь осторожно уточнить у своего «сожителя», правда ли связь можно разорвать.

Мазур в ответ на последнюю мысль разразился серией сложных образов, понять которые с первого раза не получилось, зато получилось уловить общий эмоциональный настрой: грусть, неуверенность, надежду и опасение. Уловив недоумение, симбионт решил пояснить попроще, и я в конце концов разобралась в ситуации. Сургут сказал правду – разорвать связь можно. Для человека этот разрыв болезненный, но неопасный, а мазура, полностью настроившегося на носителя, он убивает.

К смерти это странное существо относилось спокойней, чем люди. Оно точно знало, что не сгинет совсем, потому что часть его сознания навсегда сохранится в информационном поле Вселенной, и это служило утешением. Но переходить в подобную форму существования симбионт не спешил и выражал надежду, что я не буду убивать его вот так сразу. Хотелось мир посмотреть, да и оставить потомство не мешало бы, чтобы уж наверняка не сгинуть окончательно. Он, мол, ни на чем не настаивает, но…

Такая постановка вопроса заставила меня устыдиться и окончательно взять себя в руки. Искренность мазура подкупала, а наличие гипотетической возможности в крайнем случае все бросить и сбежать – успокаивало. Даже несмотря на то, что я понимала: вряд ли совесть позволит мне так поступить.

Сердиться на Сура за вчерашний обман я не перестала, но накал злости ощутимо ослабел, оставив раздражение и обиду. Способствовало ли тому близкое знакомство с симбионтом, оказавшимся не таким уж жутким и даже где-то милым, или мое неумение долго держать в себе негативные эмоции – не знаю. Но, кажется, я даже приготовилась более-менее спокойно разговаривать с Сургутом. Или хотя бы не бросаться на него с кулаками и претензиями при встрече.